Куколка
Шрифт:
О:Еще и матушкиной. Мы все живем во Христе.
В:Пренебрегая элементарным почтеньем и мирскими сословьями, так, что ль?
О:Нет. Ежели только почтенье и сословье не препятствуют свободе совести.
В:Сие не дает тебе права быть дерзкой.
О:Тогда не замай нашу веру.
В:Мы тратим время. Давай-ка об тебе. Когда вы поженились?
О:Августа
В:И супруг из вашей секты?
О:Мы уж не квакеры. Он Пророк.
В:Какой еще пророк?
О:Потомок тех, кто лет пятьдесят назад прибыл к нам из Франции. Их называли «Белые рубашки».
В:Камизары? {135} Разве они еще остались?
О:Нас чуть больше сорока, кто верит в пророчество об скором пришествии Христа.
В:Муж французских кровей, что ль?
О:Нет, англичанин.
В:Родители тож примкнули к пророкам?
О:Да, а еще мой дядя Джон Хокнелл, кто дружен с братом Джеймсом Уордли, нашим старейшиной и учителем.
В:Что, квакерства тебе уж не хватало?
О:Нет, с той поры как узнала об пришествии Христа. Но об Друзьях плохо не скажу. Они добрые люди.
В:Муж знал об твоем позорном прошлом?
О:Да.
В:Знал, что рогат и ведет к алтарю икристую бабу?
О:Его украшали не рога, но христианская доброта.
В:И впрямь святой пророк. Значит, из жалости тебя взял?
О:И по святой любви. Ибо сказал Иисус: «И Я не осуждаю тебя».
В:Не ты ль говорила Джонсу, что зареклась от всякого мужа?
О:В ту пору я не знала, что беременна.
В:Значит, обвенчалась ради ублюдка?
О:Ради души того, кто родится. И своей тоже.
В:Что за союз без истинного супружества?
О:Сего не понимаю.
В:Муж твой наделен плотскими правами?
О:Он довольствуется тем, что имеет.
В:Сие не ответ. Потребно «да» иль «нет»… Чего молчишь?
О:Ответить совесть не велит.
В:Мне надо знать.
О:От меня не узнаешь. И муж, что ждет на улице, не скажет. Зови его.
В:Опять строптивеешь? Отвечай!
О:Про
В:Делаю вывод: олух тебя опекает, но доступ к телу ему заказан, так?
О:Думай как угодно. Что позорнее: мое молчанье иль твой нос, что суется в чужие дела? Говори об той, кем я была, твои вопросы сродни плетям, они заслуженное наказанье за былую мерзость. Но кем я стала — не твоя забота, ничья вообще.
В:Кто тебя обрюхатил?
О:Слуга его сиятельства.
В:Не ошибаешься?
О:В тот месяц других я не имела.
В:Что? Шлюха дала одному мужику?
О:Пришли краски… регулы, а после я уехала из борделя и была только с ним.
В:Разве его сиятельство тобою не пользовались?
О:Нет.
В:Как так — нет? Зачем же они тебя наняли?
О:Для другого.
В:Но ведь в пещере сам Сатана тебя покрыл, не так ли?.. Опять молчишь? Не ты ль рассказывала Джонсу?
О:Я говорила то, во что он поверит.
В:Но правду не открыла?
О:Нет.
В:Соврала?
О:В том — да.
В:Зачем?
О:Чтоб не совался куда не надо. Чтоб самой стать истинной христианкой и покорной дочерью. Вот зачем.
В:Ты не подумала о близких его сиятельства, кто уж отчаялся увидеть сына?
О:Сочувствую их страданью и неведенью.
В:Не ты ль тому причина?
О:На все воля Божья.
В:Но простит ли Он тех, кто постыдно пренебрег христианским долгом?.. Отвечай.
О:Отвечаю: Он простит тех, кто утаил правду, коей никто не поверит.
В:Что значит — никто не поверит?
О:А то и значит. Увидим, поверишь ли ты.
В:Да уж, увидим, голубушка, и не дай тебе бог, чтоб я не поверил. Но так оно и будет, ежели не оставишь свои увертки. Говори, правда ль не знаешь, что сталось с тем, кто наградил тебя пузом?
О:Правда.
В:Клянешься?
О:Да.
В:Ну так я извещу: он мертв.
О:Что?