Куколка для монстра
Шрифт:
– Подними эту тварь, Витек. Отдохнет на том свете, – голос Ильи отскакивал от моей пустой, раскалывающейся от боли головы.
Витек снова приподнял меня и снова усадил на стул. Но сидеть я уже не могла. Я все время заваливалась на бок. Витьку пришлось меня поддержать за ломающуюся спину.
– Слушай, дорогуша, – кресло под Ильей мерно поскрипывало. – Вычислить твоего идиота-подельника, этого Эрика, не составило труда – ты слишком плохо его выдрессировала. Найти гребаного хирурга-пластика – тоже; немец засветился там один раз – и этого оказалось достаточно. Но мы следили за твоим альфонсом столько времени вовсе
– Я не знаю.
– Где бумаги?! – Он начал терять терпение, это наполнило меня торжеством, нестерпимой болью отозвавшимся во всем теле.
– Пошел ты!..
– Бей, пока морда не превратится в сопли! – уже не сдерживая себя, заорал Илья.
И тут раздался писк телефона. Я не могла понять, откуда он идет, и только потом сообразила, что писк идет из кармана Ильи.
Он сглотнул слюну, вынул из кармана сотовый и, набрав в легкие воздуха, сказал в трубку бесцветным, приглаженным – волосок к волоску – голосом:
– Авраменко слушает.
Он действительно слушал несколько секунд, на его лице отразилась жестокая душевная борьба – уж очень ему хотелось поприсутствовать на заплеванной базарной площади во время гильотинирования. Наконец чувство долга победило. Он буркнул в трубку: «Сейчас буду» – и поднялся с кресла.
– Я уеду на несколько часов.
– А с ней-то что делать? – туповатый Витек, карманный Вильгельм Телль, жаждал инструкций.
– Бей, пока не начнет говорить. Через полтора часа подъедет Тема, так что сможете сменять друг друга. Это крепкая сука, я сам ее натаскивал…
Перед тем как уйти, Илья наклонился надо мной и нежно провел тыльной стороной ладони по моему залитому потеками крови лицу:
– Надеюсь увидеть тебя живой. Ты ведь не умрешь без меня, не заставишь меня в тебе разочароваться. Ты никогда не разочаровывала меня, девочка… Мы ведь жили душа в душу. Жаль, что ты оказалась такой алчной тварью…
Витек пошел провожать хозяина, и я на несколько минут осталась одна. Хотя какое теперь это имело значение?
Выхода нет.
Я не могла справиться с болью, я не могла справиться со своей прошлой жизнью, навалившейся на меня как тяжелый камень, из-под которого не выбраться… Так ты и умрешь здесь, изувеченная, в жалком больничном халате… И в то же время во мне рос протест: неужели прежняя Анна позволила бы забить себя до смерти, как высохшую корову на бойне? Почему у меня так мало времени, чтобы вспомнить прежнюю Анну?..
Я слышала, как захлопнулась входная дверь.
Илья уехал.
Сейчас вернется эта тупая скотина, запрограммированная на убийство, и выколотит из меня все мысли, всю душу…
Витек еще не вошел в комнату, а я уже знала, что делать. Я достойно встречу его. Именно так поступила бы Анна в самом начале карьеры – валютная проститутка средней
…Сначала нужно привести в порядок избитый подбородок. От саднящей, непрекращающейся боли я плохо соображала, но у меня хватило сил подойти к двери и выглянуть в коридор. Судя но звукам, доносившимся из кухни, Витек был там. Я не представляла для него никакой опасности.
Главное сейчас – дойти до ванной. Если мне удастся это сделать – все закончится хорошо, говорила я себе, почему бы не загадать: тем более что ничего другого, кроме как сыграть с судьбой в рулетку, тебе не остается. Я хорошо запомнила расположение комнат в квартире. Входная дверь была слишком далеко, чтобы воспользоваться ею: проем кухонной двери, в котором наверняка торчит Витек, и несколько замков делали ее недостижимой. И все равно я запомнила эти замки: английский, легко открывающийся поворотом собачки, и щеколда. Замок – вверху, щеколда – внизу…
Значит, главное сейчас – дойти до ванной. Стараясь не потерять сознание от слабости, я все-таки дошла до нее, закрылась на позолоченный декоративный замок и пустила воду.
Шикарная отделка под цветной мрамор, даже жаль пачкать ее собственной жалкой кровью.
Наскоро обмыв лицо, я посмотрела на себя в зеркало: низ подбородка отливал фиолетовым, таким подбородком никого не соблазнишь… Но все остальное было в относительном порядке – видимо, Витек бил не в полную силу, он выбрал самый длинный путь к смерти, с несколькими привалами и перерывом на обед.
Теперь, в экстремальной ситуации, я могла по достоинству оценить свою внешность: несмотря на побои, она осталась почти нетронутой, в пластической операции есть свои прелести – картонная карнавальная маска из папье-маше, намертво приклеенная к лицу, довольно легко переносит постороннее вмешательство.
Пожалуй, я даже привлекательна. Привлекательна, несмотря на ужасающий подбородок. Но, если смотреть на меня сверху, как это делают не особенно расторопные любовники, предпочитающие позу миссионера, следы побоев можно скрыть… Я подумала об этом трезво, как Анна в самом начале карьеры, как я сама в начале карьеры – валютная проститутка средней руки, сто баксов в час.
Странное спокойствие пришло ко мне. Набрав пригоршню воды, я смочила отросшие темные волосы, отбросила их назад.
Пожалуй, я даже привлекательна. Очень привлекательна. Самое время упасть в горячую воду и дождаться своего мучителя. Я так и сделала, прислушиваясь к медленным ударам сердца.
Я достойно встречу его.
Витек не заставил себя долго ждать. Он появился На пороге ванной, по-прежнему жуя резинку.
– Привет, – сказала я ему как ни в чем не бывало. – Ничего, если я помоюсь? Тогда и обмывать тело не придется. Меньше хлопот.
Он ожидал всего, чего угодно, только не моего ледяного спокойствия. От удивления он даже перестал жевать, выплюнул резинку и приклеил ее к дверному косяку, – жест, который я хорошо изучила.
– Ну, ты даешь, сука! – с неподдельным восхищением произнес он.
– Даю только за большие деньги. Но тебе могу бесплатно, как персональному палачу.
Витек все еще стоял в дверном проеме.
– Ну, – ободрила я его, вытянувшись в джакузи, забросив руки за голову и следя за тем, чтобы слегка распухший и залитый фиолетовым подбородок не испортил общего впечатления, – ты боишься?