Кукловод
Шрифт:
Представители различных министерств, в том числе министр Ларин, другие знакомые политики, с которыми я встречался на приёмах у князя. Народу очень много — Алексей сумел убедить общество, что его выступление будет чрезвычайно значимым.
— Я хочу сделать важное объявление. И собираюсь сделать это публично затем, чтобы избежать домыслов и сомнений в моей правдивости.
Поправив микрофон, он вздыхает, двумя руками опирается на трибуну и продолжает:
— С этой минуты я прошу перестать ассоциировать меня с родом
Наступает пауза. Все молчат, только слышно щёлканье фотоаппаратов.
— На всякий случай я объясню, что это значит, — говорит Алексей. — Родовые скандалы и клановые интриги мешают моим личным устремлениям и ставят под угрозу мою семью. В последнее время участились нападки на мою жену, и даже стали публиковаться грязные слухи о моей дочери.
Алексей качает головой, будто удручён сложившейся ситуацией:
— Всё это ложь. И вы должны понять, что это наносит моим близким сильный моральный ущерб. Прошедшим вечером мои жена и дочь были вынуждены покинуть Российскую империю, чтобы оказаться подальше от всей это мерзости. Я не могу и не хочу покидать пост, поэтому остаюсь. Но с этого момента я считаю себя никак не связанным с родом Грозиных и хочу сосредоточиться на политической карьере.
— Я правильно понимаю, ваше сиятельство, что вы бросаете наш род в тяжёлый момент?! — громко спрашиваю я, поднимаясь с места.
По глазам бьют вспышки, поднимается шум, но я не отвожу наигранно злобного взгляда от своего двоюродного деда. Тот, сведя брови, смотрит на меня сверху вниз и отвечает:
— Если кому-то из рода потребуется помощь, я всегда рад её оказать. Но я не хочу, чтобы ваши дела продолжали вредить моей семье.
— Ваши дела? Мне казалось, они наши, Алексей Григорьевич, — парирую я.
— Я никак не связан с убийством Сергея Черепова, и не хочу быть связанным с грядущей войной между кланами. Я принимаю нейтральную позицию и остаюсь верным прежде всего Российской империи и её правителю, — сухо говорит Алексей. — Не устраивай публичного скандала, Александр. Если хочешь, мы можем всё это обсудить приватно.
— По-моему, здесь нечего обсуждать. Как я погляжу, вы уже всё решили, — отвечаю я и сажусь.
Алексею начинают задавать вопросы, на каждый из которых он отвечает настолько развёрнуто, что за его ответом теряется суть сама вопроса. Истинный политик. Даже завидую его изворотливости.
Когда двоюродный дед покидает трибуну, я тоже направляюсь к выходу. Меня ожидаемо моментально окружают журналисты, и я опережаю их:
— Я дам один общий комментарий, и на этом всё. Я говорю от лица рода, имейте это в виду. Грозины не одобряют действия Алексея Григорьевича, но не считают его предателем. Его можно понять. Возможно, в будущем наши отношения наладятся, а пока что, как он и сказал — Алексей Грозин не имеет никакого отношения к делам рода.
Произнеся эти слова, я решительно направляюсь к выходу, оставляя вспышки
«Отличное выступление, Александр. Всё прошло, как надо», — пишет мне Алексей.
'Взаимно, ваше сиятельство. Наш план работает как часы, — отвечаю я.
Направляюсь в офис Цитаты — сегодня состоится совещание совета акционеров.
Когда захожу в кабинет, ко мне подходит барон Булатов. Пожав руку, спрашивает:
— Всё в порядке, Александр? Я смотрел выступление Алесея Михайловича онлайн, — он приподнимает смартфон.
— Да, Богдан Борисович, всё хорошо. Следовало ожидать, что мой двоюродный дед рано или поздно поступит похожим образом. Давайте не будем об этом, — говорю я.
— А я вот не ожидала подобного от Алексея! — подаёт голос сидящая за столом Белозерская. — Он всегда так яростно выступал за ваш род, всегда публично клялся в верности князю. И вдруг такое!
— Люди меняются. Те, кто вчера были врагами, вполне могут стать хорошими друзьями и партнёрами, — имея в виду нас с ней, говорю я. — Но бывает, к сожалению, и наоборот. Ещё раз, давайте не будем об этом! А где Ольга?
Булатов и графиня переглядываются, после чего Зинаида Валерьевна говорит:
— Она приедет на полчаса позже. Послушай, Александр, мы хотели кое-что обсудить по поводу неё.
— В чём дело? — садясь во главе овального стола, интересуюсь я.
— Как ты знаешь, — начинает Белозерская, — Цитата приступила к работе по новой стратегии, которую ты создал. Я имею в виду, что первые поставки пришли к оптовикам, начались продажи через интернет-магазин, и мы стали получать первую прибыль. Скоро состоится презентация бренда Цитата-Люкс, и у нас уже есть немало предварительных заказов.
— Я всё это знаю. И?
— И то, что один пи… человек перехватил инициативу, — вовремя поправляется Богдан Борисович. — Он запустил свой бренд элитной канцелярии, выступив его раньше Цитаты-Люкс. Теперь, пока мы ещё заканчиваем подготовку, он уже заколачивает прибыль.
— О ком речь? — спрашиваю я.
— Князь Жаров, — отвечает графиня. — Для него это знакомая стратегия. Уж не знаю, как он узнавал, но он часто запускал успешные проекты, воруя идеи и других родов. У Грозиных и Череповых прежде всего.
— Похоже, Илья Романович хорошо овладел корпоративным шпионажем, — бурчит Булатов. — Куда только смотрит наша служба безопасности?!
— Интересные вещи вы мне рассказываете, — задумчиво говорю я, откидываясь на кресле.
И правда, очень интересно. Похоже, что Жаров, даже если не является кукловодом, тоже имеет свою сеть в структурах других родов. Иначе как бы он узнал про Цитату-Люкс? Это внутренняя информация, в курсе только ограниченное число людей.
— А при чём здесь Ольга? — спрашиваю я.