Куклоиды
Шрифт:
Получилось довольно грубо, а Пинок вспомнил, как они его совсем недавно поддержали, и, придав голосу елейную мягкость, продолжил:
— Благодарю за поддержку, животные! Все свободны! Можете идти в…
Пинок не договорил, потому что как раз в этот момент нащупал на своем королевском носу неровность. Потянул за крошечную щепочку. Неудачно. В носу, у самого основания, что-то хрустнуло. «Не берегу себя, совсем не берегу! — мелькнула мысль. — И все ради моих куклоидов, во имя их счастья…»
Животные не шелохнулись.
— Я же сказал, идите в Зоопарк… Или хотите чего?
Вперед выдвинулся Большой Эдуард, больше, чем всегда, трясущийся (на этот раз от оказанной чести):
— Ввваше Кккукссттво, ммы хотим обратиться с просьбой.
— Обращайтесь, чего уж там.
— Ввы сейчас сказали «все свободны». Это ведь и к нам относится?
— А к кому же? Все давно уже по игровухам сидят. Только вы тут пасетесь. Дальше говори.
Большой Эдуард помялся немножко, но потом встряхнул громадными своими ушами, приосанился и быстро выпалил:
— Мы, животные, тоже хотим, чтобы нас выбирали… в Куки… как вас, Ваше Кукство.
— И всего-то?!
— Это, наверное, нарушение, но хотя бы некоторых животных можно? Вот медведи…
— А на Определяющем Балу кто будет вытанцовывать? Тоже медведи? Или ты, лопоухий?
— Я немножко танцую.
Животные утвердительно рыкнули, а два фарфоровых слоника с отбитыми бивнями покружились на «раз-два-три» — ритм хвостами отбивали львы. Пинок даже про нос забыл от удивления.
— Самоучитель помог?
— Не-ет, нас Томми-учитель тренировал.
— Ах, Томми… Понятно, что ж, я подумаю. — Он резко развернулся и, придерживая руками нос, потопал во Дворец.
За углом к нему примкнули нелетающие гвардейцы и оловянные солдатики, но Пинок этого не заметил по причине глубокой задумчивости. С Томми пора было поговорить по душам и желательно без свидетелей.
52
Томми покинул площадь одним из первых. Только задержался у группы водителей.
— Медведи, окажите мне услугу.
— Медвежью? — захохотал Серёга.
— Не обязательно. Просто пригоните мой самосвал к моей берлоге.
— Сделаем в лучшем виде, — успокоил его Майкл.
— А можно, я пригоню? — Серёга так рвался выполнить просьбу общего любимца, что даже наступил на лапу Майклу.
Майкл покачнулся, задел Люську и Дженнифер, которые всегда держались рядышком, те… В общем, через секунду все медведи усердно дрались.
— Ох, пожалуйста, прекратите, — почти простонал Томми. — Самосвал пригонит Майкл. Остальные не справятся с управлением. Я пошел. Заранее благодарю.
И он, помахав на прощание лапой, ушел.
Когда Томми скрылся за поворотом, медведи обменялись несколькими завершающими тумаками, а потом, на бегу играя в пятнашки, ринулись к Зоопарку, где уже покрылась вечерней росой оставленная там техника.
53
«Что это, — думал Томми, — усталость, возраст, обычное стечение ужасных обстоятельств? Или Пинок окончательно сошел с ума от неограниченной власти? Не знаю. И не хочу больше ничего знать. Как все надоело… Какое же слово было… еще в Итоне… Ах да, стресс. У моего брата
В берлоге, справа у входа, лежали три запаски к любимому самосвалу. Томми смахнул с них пыль и аккуратно водрузился. Посидел. Покачал нижней лапой. Легче определенно не стало. Некстати вспомнился детский стишок: «Уронили мишку на пол, оторвали мишке лапу. Все равно…»
«Безысходность. Колеса не помогают. Пойду искать иглу. В лесу по дороге на Свалку их сколько угодно… Душно, как душно».
Томми поднял левую верхнюю лапу, а правой потянул за хвостик молнии. Бархатная шкурка разошлась. Дышать стало легче. Томми сполз с колес и вышел на улицу. У входа темнела громада самосвала. Он обошел его со всех сторон, открыл дверку кабины…
«Нет, не хочу ехать. Прогуляюсь так».
Миновал берлоги. В лесу было темно и тихо. Томми остановился под сосной, сгреб в кучку иголки и сел на них. Но и это крайнее средство не принесло утешения.
«Ах, как я неправ. Надо же садиться не на иглы, а на иглу. И, наверное, она должна торчать…»
Он выбрал самую длинную, самую упругую иголку и по тропинке мимо Просто Лужи быстро дошел до пляжа. Там он воткнул иголку в сырой песок и осторожно сел сверху.
Больно было только сначала, в первую секунду. Облегчения он не почувствовал, стресс никуда не делся, но он, во всяком случае, перестал думать о Конституции. Тоже приятно.
Пока он так сидел лицом к Кукборгу, совершенно не думая о Конституции, к нему подкралась крошечная, просто игрушечная волна и плеснула ему в спину прохладными капельками, и намокла его прекрасная бархатная шкурка…
Томми подпрыгнул от неожиданности. Томми засмеялся. Томми отряхнулся. Настроение почему-то, он никогда не узнал почему, улучшилось. Он даже пожалел, что не с кем перекинуться парой милых и, может быть, веселых фраз…
Но ведь можно порисовать иголкой на влажном твердом песке, можно что-нибудь написать.
Он написал. Несколько слов. Про то, что у него кончился стресс.
Все равно никто из куклоидов прочесть этого не сможет… И сразу сушить шкурку. Утром… на солнышке она быстро… Как хочется спать… А вроде еще лето…
54
Через час после восхода солнца Кук стоял под сосной, той, что отбежала от своих родственниц и выросла прямо на пляже.
Кук размышлял. Он искал Томми и нашел его, но… На выступающем из песка сосновом корне была аккуратно разложена медвежья шкура. А рядом в песчаной ямке, присыпанный сосновыми иголками, спал богатырский медведь Томми. Голый и беззащитный. Под коричневой шкурой у Томми был чехольчик из ситчика с нежным цветочным рисунком…