Куклоиды

Мальчуженко Евгения Ильинична

— Та-а-ак. И в чем вы так уж уверены?

— Мы уверены, что вы правы, Ваше Кукство, — отрапортовали они хором.

— Неплохо. Да. Так вот, вы еще раз убедитесь в моей правоте, потому что я не только умнее всех вас вместе взятых, но и выше любого из вас. И Лайла выберет меня. Если не последняя дура, конечно. Где она, кстати? Эй, оловянные, Лайлу!

— Я здесь, Пиночек, — прохрипела несчастная, — я думала, ты про меня совсем забыл.

— Ну-ну, рева-корова, без этих давай, без фиглей-миглей. Захотел — забыл. Захотел — вспомнил. Мне решать. Давай быстро сюда!

Стража расступилась, и Лайла, на ходу приводя

себя в порядок — юбки, причесочку, — помчалась на зов.

— Значит, так. — Пинок строго оглядел Советчиков и примкнувшую к ним Лайлу. — Сейчас будем играть в «Каравай-каравай». Все знакомы с правилами?

Советчики захлопали суставами, а Лайла сделала миленький книксен и сказала:

— Ой, Пиночек, я обожаю играть в «Каравай». Мы так играли с моей…

— Поменьше болтай. Будешь водить.

— Я? Но мне так неловко. Может, кто-нибудь из твоих родственников…

— Это не родственники, а приспешники. И без возражений.

— Хорошо-хорошо. Только не сердись, Пиночек. Я, значит, вожу.

— Водишь. И по команде «кого-хочешь-выбирай» делаешь выбор. Ошибешься — сама знаешь, что тебя ждет. Начали! — И Пинок громко хлопнул в ладоши.

Тут же все Советчики, взявшись за руки, хороводом пошли вокруг Лайлы, наставив на нее грозно торчащие носы.

На словах «вот такой вышины» они дружно тюкнули бедолагу по голове, после «вот такой нижины» она получила свою порцию по коленкам, а «вот такая ужина» чуть не превратила ее в подушечку для иголок.

Пинок, однако, заинтересованный в показательных выборах, не допустил трагического конца — в последний момент дернул своих соседей за руки, и кружок тут же развалился, а Лайла получила возможность завершить игру.

— Я люблю вас всех, — фальшиво пропищала истыканная носами Лайла и продолжила уже вполне искренно — заметила своего спасителя, — а дорогого, замечательного, умненького-разумненького Пиночка больше всех.

Пинок внимательно посмотрел на Советчиков. Те, чуть отойдя в сторону, занимались медицинскими процедурами — вправляли расшатанные суставы. Дело это, в силу конструкционных особенностей буратинских организмов, было для них привычным, но требовало сосредоточенности.

«Сникли, голубчики, так вам и надо. Убедились, идиоты, кто чего стоит. Так-то. Вон у меня и суставы покрепче ваших», — удовлетворенно думал Пинок.

Но приятные его размышления были прерваны самым неожиданным образом — совсем рядом с охраняемой территорией Променада обнаружились два гигантских, устрашающего вида попугая. Птички, как показалось Пинку, двигались прямо к нему.

— Эй, оловянные, вы куда смотрите!

Солдатики мгновенно перестроились и взяли в кольцо нарушителей, которых вся эта мелкая возня не остановила — попугаи шли себе и шли, а солдатики двигались вместе с ними, держа оцепление.

И вдруг всем стало ясно, что цель злодеев вовсе не Кук XII, а Лайла. Убедившись в этом, солдатики слегка расслабились. Цепь стала пожиже. А Советчики, в момент опасности, как это было принято, окружившие Кука, опять отошли и продолжили самолечение. Лайла не казалась им такой уж важной особой.

Это была их ошибка, роковая ошибка. Кук, все утро строивший планы поругания своих конкурентов на грядущих выборах, успешно, хоть и мысленно, уже устранивший всех Карлсонов, мгновенно воспользовался представившимся случаем и принял решение — короткое, но суровое:

— Транспорт

на пляж! Всех идиотов на Свалку!

Многое буратинское не было чуждо Карлсонам. Любой из них в следующем сезоне мог стать главой Кукборга, в честной борьбе победив на Определяющем Балу. Но искушение уменьшить количество претендентов на престол было так велико, что трескучий голос Пинка еще стучал по стволам прибрежных сосен, а летучие гвардейцы бросили тент, который спланировал на мелководье, и рванули в город собирать медведей.

30

Спасаясь от попугаев, Кук, прихватив Лайлу, отскочил в воду. По колено. Он надеялся, что сухопутные птички за ними не последуют. Лайла от ужаса молчала. Единственное, до чего она додумалась, это спасти обувь. Ноги у нее были из пластмассы — она, правда, всем рассказывала, что это фарфор, — но намокание им точно не грозило. А вот хорошенькие кожаные туфельки могли испортиться. Лайла нагнулась и сняла их. Так они и стояли по колено в воде — Кук держал за руку Лайлу, а она прижимала к себе туфельки, отчего на зеленом платье расплывалось грязноватое мокрое пятно. Оно все больше беспокоило Лайлу, но не с Куком же об этом говорить. Вдруг это какой-нибудь закон нарушит. А сейчас транспорт прибудет вывозить буратин на Свалку, могут под горячую руку и ее… «Нет, только не это, — нервничала Лайла, — у нас такие планы. Все должно быть хорошо. Вот и Пинок заботу проявил. Уже сколько времени за ручку держит. Приятно».

Кук же, не просто так с бухты-барахты выбранный королем, очень быстро, почти сразу, как оказался в воде, вычислил и откуда взялись попугаи, и почему злоумышляли против Лайлы.

Кстати, птички, из-за невероятных своих размеров нелетучие, действительно в воду не полезли, а прогуливались по песочку, хищными взглядами царапая Лайлу. Но она этого не замечала. Солнце палило вовсю, и бедняга всеми силами души переживала вынужденное, но возможное свое выгорание.

«Может, и карлсонов заодно на Свалку, чего транспорт зря из города гонять?» — вот какой вопрос мучил Кука. Но недолго. Мечта о несметном количестве пробочек от пепси, которые в скором времени перейдут в его, Кука, собственность, поумерила его боевой задор, и светлая идея «всех уничтожу» угасла к моменту появления в зоне Променада всего автомобильного транспорта Кукборга.

Все примчались — и белый медведь Майкл, и Последствие Воздействия Бряк на пожарной машинке, и все остальные медведи. Только Томми пришел пешком.

В погрузке он не участвовал, а стоял в сторонке и наблюдал, как недавние Советчики один за другим исчезают за высокими бортами грузовиков. Зрелище было унылым, но поучительным. И Томми, до того момента озабоченный поисками Беатрисс, которой на условленном месте не обнаружил, стал думать о неожиданной массовой отставке.

«Что победило? — размышлял Томми. — Судьба или интрига? Или их буратинская судьба — покориться интриге Пинка?.. Интересно, что послужило поводом для столь крутого поворота?.. В их советах Пинок вряд ли нуждался. Да и что они могли присоветовать уж такое мудрое, с точки зрения Пинка. Он всегда подчеркивал, что он деревянный, а все Советчики из дешевых пластиков, совсем другая порода. Только носами на него похожи, а так — ничего особенно умственного. Но так было всегда. Что же случилось сегодня?..»