Кукла для кандидата
Шрифт:
На стене почти неслышно бубнил телевизор. Шла передача из мира животных – легкомысленные мартышки раскачивались на лианах в тропическом лесу. Клара лежала на кровати. Увидев Нику, медленно повернулась на живот и распорядилась:
– Почешешь мне спину.
– Почесать?
– Угу. Что, мама в детстве никогда не чесала?
– Не помню.
– Я подскажу как. Где почешешь, где погладишь. Телевизор не выключай, пока я не засну.
– А потом?
– А потом можешь спать или читать. Там ночник есть. Свет полностью не выключай, я в полной темноте не могу.
Поглаживая тугую и упругую
Рабыня должна следовать воле хозяйки. Всему своё время. Сейчас её главная задача – угодить и войти в доверие. Она должна доказать Протасовой, что та не зря привлекла её к работе. Остаётся надеяться на то, что Леди знает, где искать. У такой умной и проницательной женщины должна быть развита интуиция. Важно за что-то зацепиться для начала. А потом, глядишь, и поймается какая-нибудь рыбка…
Но «рыба», видимо, предпочитала лежать на дне. Один день почти не отличался от другого. Некоторое разнообразие вносили лишь долгие беседы с экономкой Раисой Маратовной.
Экономка оказалась женщиной словоохотливой, хотя и осторожной. После нескольких дней знакомства в ответ на очередной вопрос Ники, касающийся странной жизни семейства Эйдусов, Раиса Маратовна строго сдвинула брови и спросила:
– А ты чего такая любопытная? Как будто книгу писать об этой парочке собралась.
– Да что вы, какая книга? – Ника, задрав голову, посмотрела на дом (разговор шел в саду) и выразительно вздохнула. – Живут же люди.
– Завидуешь? – с пониманием отреагировала экономка.
– Есть немного.
– Небось, думаешь, и мне бы так?
– Ну-у… а чего, нельзя?
– А того. Не бери в голову, девка. – Раиса Маратовна опять свела брови. – У богатых своя жизнь, а у нас – своя. Чем так жить…
– Неужели плохо живут? – Ника распахнула ресницы.
– Плохо ли, хорошо, да не наше дело. А будешь любопытствовать – вылетишь с работы, как пробка…
– Не, мне нельзя. Мне деньги нужны.
– А кому они не нужны?.. Вот потому лучше держи рот на замке. – Экономка многозначительно подняла указательный палец и тут же, смягчившись, добавила: – Со мной-то можно говорить. Но больше – ни с кем. Так что ты там о Кларе хотела спросить?..
Выбрать правильную линию поведения Нике помогли два факта, которыми её снабдил Усков. Первый – у сына Раисы Маратовны недавно обнаружили хроническую лейкемию. Ему требовалась сложная и дорогая операция, поэтому экономка крепко держалась за своё место, и всегда с готовностью подменяла любого из прислуги: и кухарку, и горничную, и сиделку. Второй факт тоже сильно способствовал возникновению понимания между Никой и Раисой Маратовной – какое-то время назад от экономки ушёл муж. На эти две темы: раковые заболевания и подлость мужского племени, Раиса Маратовна отзывалась, как говорится, с полузавода, и нашла в лице Ники благодатную слушательницу. А между делом Ника выпытывала у словоохотливой собеседницы подробности из жизни семьи Эйдуса.
Однажды Раиса
– А дети у Эйдуса есть? – тут же поинтересовалась Ника.
– Ребёнок у него один, сын от Клары.
– Так где же он?
– Раньше при бабушке находился. Сейчас в Швейцарии живёт, в интернате.
– А Клара? – Ника не смогла скрыть искреннего удивления.
– А Клара его видит пару раз в году.
– Почему?
– По кочану. – Экономка поджала губы и сосредоточено поводила зрачками, словно высматривая по углам шпионов. – Говорю же тебе: у богатых своя жизнь.
Помолчав, добавила:
– Клара, конечно, страдает.
– Наверное, здесь какая-то тайна, – простодушно резюмировала Ника.
– Может и тайна. Только я тебе ничего не говорила, – спохватилась Раиса Маратовна. – И нет нам никакого дела до их тайн.
Если бы, подумала Ника. Как раз очень даже есть. Хотя бы до одной тайны добраться. А там, глядишь, дело веселее пойдёт.
После размеренного и плотного графика работы в массажном салоне Ника чувствовала себя в усадьбе почти как на курорте. И даже скучала. В салоне можно было хоть с девчонками свободно потрепаться. А тут… А тут только разные мысли в голову лезут.
Клара вела себя, словно ленивая кошка, а Ника подстраивалась под неё. Ежедневная уборка в спальне хозяйки, пара сеансов массажа с малосодержательными и вялыми разговорами, да «почасушки» перед сном – вот и почти все занятия. Ника ломала голову и не могла понять, зачем Клара оставляет её на ночь в спальне. Первую ночь она почти не спала, как-то боязно было. Вдруг с Кларой какой припадок случится или ещё чего? Кто их знает, психопатов, что у них на уме? Почудится чего-нибудь с кошмара и набросится.
Но «пациентка» спала относительно спокойно. Разве что ворочалась часто, да ещё периодически бормотала неразборчиво. Только один раз, на третью или четвертую ночь, Клара разбудила Нику уже под утро. Позвала негромко:
– Ника, Ни-ика. Иди ко мне.
Ника, спросонья ничего не соображая, как сомнамбула поднялась с кушетки и добрела до кровати.
– Ляг рядом со мной.
– Что-то случилось, Клара Агзамовна?
– Ничего, терпимо. Ложись и не спрашивай.
Когда Ника прилегла, Клара взяла её за руку и вскоре заснула. Ника немного подремала, но лежать на спине на краю кровати было неудобно. Тогда она повернулась набок и, деликатно положив руку на бедро Клары, тоже заснула.
Когда проснулась, в комнате никого не было. Во, молодец, мелькнула всполошенная мысль. Сиделка, называется. Интересно, сколько я тут одна на хозяйской постели валяюсь?
Она быстро вскочила и надела халат. Но, приблизившись к двери, столкнулась с входящей Кларой.
– Клара Агзамовна, извините, я… – промямлила Ника после секундной заминки.
– А где «доброе утро»? – с иронией отозвалась Клара. – И куда мы так спешим?
– Извините, доброе утро. Я…
– Доброе. Извиняться не надо. Это я тебе выспаться не дала. Приснилась какая-то дрянь… Ты, знаешь что, когда мы вдвоём, не называй меня по отчеству. Это меня… как-то старит. Но только когда мы вдвоём. Должна быть субординация. Договорились?