Кудряшки
Шрифт:
— Как утихнет, сразу поедешь. Если что, можешь переночевать у нас, чем морозиться здесь, — предложила тетя Таня.
— Разожгу камин, — вздохнула Оля, — укутаюсь в одеяла и переживу ночь.
— Мне бабушке позвонить? — пригрозила соседка.
— Не стоит ее волновать. Ничего страшного со мной не случиться, — уверила её Оля. И всё же тетя Таня потащила ее ужинать. Мол, хоть сытая замёрзнешь.
— Там снега столько насыпало, — девушка только поднесла ложку ко рту с горячим супом, как тут же застыла. В дверях кухни стоял Степан, стряхивая с куртки снег. — Привет, кудрявая! —
— А ты какими судьбами здесь?
— Наверное, такими же, как и ты. У нас каникулы сделали пораньше. А после я улетаю далеко-далеко и надолго.
— Куда же?
— Это военная тайна, кудрявая! Сына покормишь? — обратился он к матери.
Новость о том, что Оля собралась ночевать в неотапливаемом доме Степан принял в штыки.
— Если боишься меня, то я могу переночевать у вас.
— С чего ты взял, что я тебя боюсь? — конечно, он брал её на «слабо», это вполне в его стиле. — Но я вынуждена отказаться.
Метель не затихала. Распрощавшись с Воейковыми, девушка направилась домой, даже не слушая доводов и угроз Стёпки, что он все равно притащит ее назад. Не притащил. Пришел сам и не с пустыми руками. Оля уже было устроилась под одеялами, налила себе горячего чаю, чтобы отогреться после того, как пришлось ещё раз идти на улицу за дровами.
— Мама меня прислала с углем, — сообщил он, подкидывая камешки в огонь. — Ты точно сумасшедшая, кудрявая, раз решила здесь остаться. Нос уже синий.
— Ну, вот залезай и грей меня, — с вызовом ответила девушка. Дважды его просить не пришлось. Скинул верхнюю одежду и нырнул под одеяло на противоположный конец дивана.
— Давай ноги сюда, балбеска! — помнил ведь, что эта часть тела у неё мёрзла в самую первую очередь.
И всё, как тогда. Она читала ему вслух, а он слушал, ловя каждый ее жест, мимику, взгляд. Это было так забавно и так… Внутри снова расплывалось что-то теплое и забытое.
— Ты чего? — Оля подняла глаза и замерла от его взгляда.
— Ты согрелась? Наверное, я пойду!
— А ты точно этого хочешь?
— Я уезжаю, кудрявая. Надолго. Меня не будет до июня в стране. Понимаешь, я просто буду в богом забытом месте без средств связи с внешним миром. Это хорошая практика, понимаешь, и как выяснилось, взяли только избранных студентов. Поэтому мне лучше уйти.
— Я согласна на твои условия. Ты уезжаешь, а я отпускаю, — Оля понимала, что это будет трудно, но ведь она справлялась как-то до этого. А сейчас, именно в этот момент она не готова отпустить Степана. Девушка взяла его за руку и потянула на себя.
— Кудрявая, ты будешь об этом жалеть.
— Возможно! Но также я буду жалеть о том, что этого не сделала.
Оля коснулась его губ. Две секунды. Всего две секунды понадобились для того, чтобы обдумать происходящее и решить, двигаться ли дальше. После их накрыло обоих волной всепоглощающей, сжигающей настоящей страсти, которую девушка открывала в себе впервые. И было ее важно, что комната так и не прогрелась. Они нетерпеливо стягивали друг с друга вещи, не замечая ничего. Он не даст ей замёрзнуть…
Три
Это была непосильная ноша, чтобы держать ее в себе, поэтому обнимая бабушку, Оля рыдала. Дед не выносил женских слез, но успокоиться она не могла. Он поймет. Поймет её и простит.
— Прощай, Вадим Семёнович! Ты был хорошим мужем! — произнесла тихо бабушка, уходя на негнущихся ногах от свежей могилы.
Толпа, провожавшая профессора Бушмина, рассаживались по автобусам и машинам, собираясь на поминальный обед в ресторан.
— Я не поеду, — сообщила Оля, — не смогу, Рит.
— Ничего страшного, я буду рядом, — голос тети Тани вывел девушку из своих мыслей и заставил поднять голову. А она и не заметила Воейковых. Не заметила и Степана, который стоял поодаль в синей военной форме с золотыми лычками. Он был ей необходим и вот он здесь. Стёпка понял все без слов, подошёл и крепко-крепко обнял, поцеловав в пушистую макушку.
— Ты как? Хотя глупый вопрос.
— Хреново, Степ! Увези меня отсюда.
И он увез, колеся по городу на «Волге», пока Оля пыталась успокоиться. Слова в этот момент были не нужны. Он чувствовал её боль и все понимал. Остановил у какого-то неприметного кафе.
— Идем, будем в тебя запихивать немного позитива вместе со сладким.
— Не поможет, — произнесла Оля.
— Знаю, но хотябы на какой-то процент помогу тебе осознать, что жизнь продолжвется.
— Будешь сейчас лечить, что все будет хорошо?
— Не-а! Знаешь ли, самое ужасное оправдание любой ситуации и хреновые слова для поддержки.
Да, Стёпа не обещал ничего, просто говорил, облегчая ей душу, действуя, как хороший психолог. Советовал не забывать и не воспринимать дедушку, как умершего.
— Знаешь, если ты будешь думать, что он на работе, в командировке, со временем станет легче осознавать, что его нет рядом. Ты просто привыкнешь. Думаю, он бы сейчас ворчал из-за того, что ты льёшь слезы.
— Мг, сказал бы «Вот дурная девчонка! Словно что-то страшное произошло», — усмехнулась Оля. Сладкое и компания Стёпки делали своё дело.
— Вот, а ты говорила, что безнадежна.
— Тебе идёт форма, Степ! Очень!
— Я знаю! Но не буду добавлять свое обаяние. А то не устоишь ещё.
— Устою на этот раз. У меня есть молодой человек, — сообщила девушка.
— Я очень этому рад! Я ведь говорил, что у нас ничего не выйдет. Отношения на расстоянии никогда к хорошему не приводили.
— Наверно ты прав. Но я не хочу терять тебя, как друга.
— Если дружбой считать переписку раз в полгода и звонки раз в год, а встречи и того раз в два года, тогда я им останусь, — пообещал Степан, не понимая почему так неуютно вдруг стало. Или это чувство ревности? Нет, нельзя. Все! На этом все! И не будет больше никаких попыток. Кудрявая из другого теста. Ей нужен кто-то рядом, на кого она сможет положиться и опереться, а он не такой и не сможет никогда стать надёжным для нее. Только тоскливо смотрел вслед, когда после их разговора, который затянулся на целых два часа, её забирал совершенно незнакомый ему парень. Отпускал, стараясь не жалеть об этом.