Куда уехал цирк
Шрифт:
— Вот ужо придут господа, я им все расскажу! — немец развернулся и быстро рванул прочь, стараясь выглядеть праздно гуляющим.
— Русиш швайн, — последнее, что услышала женщина.
— А за свинью — ответишь посулила женщина… — И половник изобразил в воздухе сверкающий круг.
Глава 3
— И что эта крыса вынюхивала? — рядом с Марьей стояли Оле и Гарри. Их взгляды, по-нехорошему задумчивые, сверлили спину непрошеного интервьюера.
— Информацию он искал, и отнюдь не с добрыми намерениями, — поморщилась женщина — А умных животных
— А кстати, когда обед? — как-то робко поинтересовался Оле. Когда у Марьи загорались глаза таким предвкушением, отвлекать ее от объекта интереса было чревато.
— Вот когда все соберутся, тогда и будет, — женщина даже не обернулась.
Ло подоспел как раз к открытию первого сундука. Сказать, что он сильно стремился поучаствовать в ревизии багажа, было бы большим преувеличением. Но раз уж попался, то будь любезен — держи лицо. Внутри сундук оказался плотно напихан всякой всячиной, не всегда опознаваемой с первого взгляда. Например, посредине сундука виднелась горловина какого-то медного сосуда, с краями весьма специфической формы, заполненная чем-то тряпично-черным.
— Это шоо? — этим смачным «шо» Марья могла выразить огромное количество эмоций. В данном случае это было недоумение и восхищение одновременно. Ну и немножко возмущения на закуску. В смысле… что тут делает эта фигня и почему Крот не догадался положить чего понужнее?
— Вытащим — узнаем! — Швед легко поднял неопознанный объект, оказавшийся самоваром. Пузатый красавец, литров на пять-шесть, сиял начищенными боками. Команда недоуменно переглянулась. Оле перевернул самовар, слегка встряхнул, и из горловины посыпались носки. Куча черных мужских носков.
?!
Несколько мгновений над сундуками висело ошеломленное молчание… и наконец, прорвалось громким хохотом.
— Если мне еще кто-то скажет, что у Крота нет чувства юмора, — Швед мотал головой и хохотал, — я ему про этот самовар расскажу.
— А кто тебе поверит?! — женщина тоже веселилась от души. — Одного не пойму, когда он ухитрился все это собрать? Времени-то совсем не было.
— Может, у него уже был собран для кого-то багаж, а он его нам отдал? — отсмеявшись, высказал предположение Ло.
— Скорей он его срочно допихал, — судя по шороху и мату, доносившемуся со склада, — высказал сомнения Оле. — И ругался он такой скороговоркой, что скорей всего трамбовал, войдя в темп. Вон смотрите, полсундука аккуратненько в коробках, а остальное чуть ли не узлом завязано и напихано.
Швед тем временем снял крышку с ближайшей коробки, и Марья взвизгнула, как глупая девчонка. Осторожно вынула и развернула шелковую шаль, легкую, изукрашенную искусными узорами.
— Это точно был чей-то багаж. Кто-то под купца косить собирался. Такая упаковка шалей, это же целое состояние.
— А мы под русских косим? — задал риторический вопрос Ло. — Тогда ставьте самовар.
— Только проверь его на остатки носков, — шепотом посоветовал Гари. — А то чай с носками как-то не комильфо.
— «Марья, а можно к нам на обед пригласить гостей?» — раздался в ухе женщины вопрос. Кто из троих
— «И много их, гостей?»
— «Двое…»
— «Ведите…»
— У нас к обеду гости, — сообщила Марья остальным ходокам. — Практиканты ведут…
Обед прошел слегка натянуто. Гости, светленькая девочка лет четырнадцати, представилась Анастасией. А если на американский манер, то Стаси. И тот самый, пытавшийся утром уговорить медведя паренек — Алекс, чувствовали себя весьма напряженно. Правда, после объяснения, что в этом доме, принято есть за одним столом и слугам, и хозяевам — гости слегка успокоились. Если можно слугам, то и цирковым, наверное, тоже. Марья видела, что дети голодны и уже не первый день недоедают, но ели они сдержано и старательно жевали даже суп. Сияющий самовар, водруженный на стол Оле, вызвал у детей улыбки.
— А правда, что вы все русские? — робко спросила девочка, и тут же смутилась, покосившись на Ло.
— Хм, — Ник улыбнулся, — некоторые из нас точно. Вот Эни и Дени, и мы с Марьей. Оле — швед. Ло — вот китаец, а Гари англичанин.
— Я наполовину шотландец, — уточнил Морок. — Мои родители жили в горах на границе Шотландии.
— Горец ты наш, — буркнула Марья. То, что это шутка вся наличная молодежь поняла, но в чем она заключалась, нет.
— С Сонком вы уже знакомы… А вам, что больше русские нравятся?
— Да нам все равно, — паренек потянулся за еще одной сушкой, но передумал. — Просто наш дед русский и мама, папа — поляк, а цирк называется Росс.
— А я удивляюсь, в кого вы такие светленькие, — улыбнулась Марья. — А ваши родители сейчас где?
— Наши родители погибли два года назад, — на глаза девочки навернулись слезы, а паренек вздохнул.
— Ой, простите, ребята, — женщина расстроилась, что своим вопросом невольно причинила детям боль.
Подросток ощутил, что эти люди искренне сочувствуют им с сестрой. И ему захотелось выговориться, рассказать о той тяжести, что давила на сердце.
— Наши родители погибли во время репетиции, — начал рассказывать мальчик, а вся команда замерла, боясь нарушить тишину даже громким вздохом. — Лопнул канат. Дедушка вызвал полицию, он говорил им, что это не несчастный случай. Что опытный канатоходец, только ступив на канат, сразу почувствует неладное. Но полицейские не захотели возиться и написали в протоколе, что папа сам виноват — «перетянул» мол канат, — Алекс перевел дух, рассказывать оказалось, не так тяжело, как он думал. — Тогда наш цирк, был очень хорошим, нас приглашали на гастроли, но когда мамы и папы не стало, дедушка запил. Прошло всего два года, а мы уже нищие. Артисты, которым есть, что показать, ушли в другие цирки. Последние трое уже здесь на ярмарке. Некому давать представления, нет денег даже на прокорм животных. Сначала нам еще давали в долг, но вчера отказали. И если бы мистер Ло утром, а потом ребята и Сонк не помогли нам, не знаю, что бы мы делали. — Паренек виновато посмотрел на брата и сестру. — Извините, но мы не только животных кормили, но сварили еду для всех…