Куда идем мы 5
Шрифт:
Войско демонов замерло, как будто играло в «Море волнуется раз», и между импровизированными соляными столбами быстро заскользили юркие фигурки следопытов. Примерно через двадцать минут обрисовалась весьма странная картина — если верить оставленным им следам, Псих с поля боя не убегал.
Следы обезьяна четко прослеживались вплоть до того момента, когда Лев превратился в огромное чудовище. Когда же Черный Лев погнался за Жиром, обезьян, казалось, просто исчез, растворившись в воздухе.
Услышав эти слова, предводитель демонов просто взъярился:
—
Старый Веник был глубоко пожилым и практически бесполезным демоном. Числился он по ведомству магов, но единственное, что реально умел — чувствовать на земле и в воздухе следы магического воздействия. Зато это умел прекрасно. Грубо говоря, если кто-то где-то колдовал, то старенький демон мог пройти по траектории творимой волшбы с безошибочностью собаки, унюхавшей миску с щедро наваленной жратвой.
— Да оставь ты в покое дедусю, что за манера тиранить пенсионеров, — вдруг раздался голос Психа непонятно откуда. — О душе лучше подумай, ты и сам уже давно не мальчик.
Тем временем Жир добрался до лагеря паломников. Настроение свиноида совсем не улучшилось, скорее уж наоборот. Во время забега через кусты он нацеплял кучу колючек и изодрал свою монашескую рясу так, что она больше напоминала костюм чучела, чем одеяние паломника. В общем, перед соратниками свиноид предстал в исключительно неприглядном виде — в рваном платье и с лицом, о которое как будто какой-то психованный кот с полчаса точил свои когти.
— О, Господи! — схватился за сердце Четвертый. — Жир, тебе плохо?
— Мне плохо?! — оскорбленно-визгливым тоном отозвался свиноид. — Мне плохо?! Да нам капец!!!
— Что случилось? — не унимался встревоженный Четвертый. — Что с Психом? Где он?
Свин пожал плечами.
— Если нам не врут священнослужители, то в данный момент он стоит перед весами, на которых взвешивают его грехи и добрые поступки, а небесные судьи решают вопрос о его новом перерождении. Очень надеюсь, что эту сволочь сделают жабой. Или гадюкой. Но это тебе виднее, ты же у нас истовый святоша и знаток религиозных догматов. Вернее — был истовым святошей и знатоком религиозных догматов.
— В смысле — «был»? — опешил Четвертый. — Что ты несешь? Где Псих?
— Да сожрали твоего Психа! — отмахнулся Жир.
— Как сожрали? — у Четвертого округлились глаза.
— Как миску риса, — процедил сквозь зубы свин. — Там их главный, который Черный Лев, в такое чудовище превратился — с паровоз размером. Короче, шансов выжить не было. Я сам едва-едва живым вырвался, буквально чудом ушел. Да что там говорить, результат на табло.
И свин выразительно обвел пальцем круг вокруг своей
— А что значит, «был»? — не унимался Четвертый.
— Ну ладно, убедил, — нехотя согласился Жир. — Пока не «был». Но скоро будешь. Потому что вся эта орда демонов сейчас наверняка несется сюда на всех парах.
И, не обращая больше внимания на Четвертого, свиноид подошел к Тоту и похлопал его по плечу.
— Брат, давай уже делить вещи, времени у нас немного.
— Зачем нам делить вещи? — удивленно поинтересовался речной демон.
— Потому что орда демонов уже идет сюда. Будет обидно, если все вещи достанутся им. А так мы поделим их по-братски и после того, как закончим все дела, разойдемся с тобой в разные стороны. Ты можешь вернуться к себе на Амур и вновь заняться людоедством на переправе…
— Это вряд ли, потому что я не с Амура, — холодно прервал его Тот.
— Да какая разница? — махнул рукой свин. — Значит, вернешься к себе на Зею или Бурею или откуда ты там… А я, пожалуй, вернусь к своей брошенной женушке, да заодно посчитаю ребра своему поганому тестю. Знаешь, сколько у меня зла на него накопилось за все эти месяцы бродяжьей жизни? Это ведь он, козлина, всю эту кашу заварил с моим монашеством и паломничеством. Он на меня тогда Психа натравил.
Жир подошел к хурджину и попинал его ногой.
— Мда… — разочарованно констатировал он. — немного же мы добра нажили за все это время. Ладно, что уж теперь на жизнь жаловаться. И с меньшим люди заново жизнь начинали. Во, придумал! Я тестя расколю. Пусть платит компенсацию за моральный ущерб. Отлично.
Явно повеселев, свинота принялся копаться в хурджине.
— Отличный план, — саркастически резюмировал Четвертый. — Надежный, как… Как чугунная отливка, вот! Только вот что-то мне в твоем плане места не нашлось. Как же так-то? Или я доли не заслужил?
Речь юного монаха прямо сочилась ядом. Тот, молча, но внимательно наблюдавший за ситуацией, сделал несколько шагов и встал рядом с Четвертым, крепко сжимая лопату. С другой стороны подошел Драк и угрожающе наклонил увенчанную рогами голову.
— Не беспокойся, я все продумал, — заверил его Жир глухим голосом, поскольку уже углубился в недра хурджина настолько, что наружу торчал только его лихо закрученный хвостик.
Позвенев в глубинах хурджина тарелками, свин пояснил:
— Драка мы сейчас где-нибудь спрячем, а когда орда демонов пройдет — продадим его в ближайшей деревне. Иначе нам денег не хватит.
— На что? — злобно поинтересовался монах.
— На похороны, разумеется, — отозвался свин, тяжело пыхтя. Похоже, тащил из хурджина что-то тяжелое. — Ты знаешь, сколько приличные похороны стоят? Да сумасшедшие деньги! Но ты не переживай, я на друзьях не экономлю. Проводим на перерождение в лучшем виде, все сделаем, как положено, напоим всю деревню! Мы не какие-нибудь поганые скряги!
— Кого проводим? — окончательно опешил Четвертый.
Жир, наконец, вылез из хурджина, тяжело дыша и с недоумением уставился на Четвертого.