Кубинский зал
Шрифт:
– Он пьян?
– Д-да, я пьян… – Поппи заворочался на сиденье; при этом его рубашка задралась, обнажив поросший седыми волосами живот. – И не только пьян… Еще меня избили, а потом я пил кофе… – Он наклонился, и его вырвало в промежуток между сиденьями. – О, господи!… – простонал он.
Элисон, брезгливо морщась, отступила подальше от грузовика:
– И что мне теперь делать? Вызвать полицию?
– Не надо, – быстро сказал я.
– Почему?
– В ту ночь, когда мы заключали сделку по продаже недвижимости, этот
Элисон нахмурилась:
– Что-то я его не помню. Если бы он здесь побывал, я бы его не забыла – у меня хорошая память.
– Ты тогда уже праздновала с Джеем, – объяснил я. – Поппи привез важное известие. Джею нужно было срочно ехать на свой участок. Помнишь, ты еще просила меня съездить с ним на Лонг-Айленд?… Той ночью мы нашли на участке Джея мертвого старика негра, который примерз к трактору. До этого он много лет работал на семью Рейни. Очевидно, ему стало плохо, и трактор сорвался с обрыва. Поппи, Джей и я вытащили его, прицепив к этому самому грузовику. Джей считал, что со стариком случился сердечный приступ.
– У Хершела действительно был инфаркт! – рявкнул Поппи и, взяв себя в руки, сел прямо. Губы у него были мокрыми и блестели; кроме того, он то и дело ронял голову на грудь, потом снова поднимал. Со стороны казалось, будто Поппи важно кивает – точь-в-точь как свидетель на перекрестном допросе в суде.
– Долбаный инфаркт, вот и все!… Я видел это своими собственными глазами. Никто его не убивал.
Я схватил Поппи за руку:
– Ты же говорил, что только нашел его!…
– Нет, – прорычал Поппи в ответ. – Я видел, как он умер.
– Это ты убил его, Поппи? Как ты это сделал?
Казалось, мой вопрос заставил Поппи глубоко задуматься. Он рассеянно посмотрел на меня и ничего не ответил.
– Послушайте, сэр, – вмешалась Элисон, – в понедельник утром нам обычно доставляют продукты, а ваш грузовик перегородил дорогу. Вам придется передвинуть его на другое место.
Поппи снова не ответил. Только теперь я разглядел синяк под глазом и засохший сгусток крови на губе.
– Нужно отвести его внутрь, – предложил я. – Мы сами сдвинем грузовик.
При этих словах Поппи кивнул, но вид у него был такой, словно наши голоса доносились до него откуда-то издалека.
– Я устал, – пробормотал он. – Господи, как же я устал от всего этого!
Элисон взяла меня за рукав и потянула в сторону от грузовика.
– Почему ты ничего мне не рассказал, Билл? – прошипела она.
– У Джея много проблем, Элисон.
Она снова скрестила руки на груди и сердито нахмурилась:
– Уж об этом-то я догадалась.
– Боюсь, ты все-таки не понимаешь…
– Тем более ты должен был мне все рассказать!
– Ты сама просила меня помочь Джею, помнишь? Не расцепляя рук, Элисон пожала плечами.
– Скоро сюда должен подъехать один человек, – продолжал я. – Поппи расскажет ему, что знает. Надеюсь, это решит
– Не понимаю!
– С землей, которую продал Джей, возникли сложности, – объяснил я. – Покупатель считает, что она может оказаться, гм-м… ненадлежащего качества. Эти люди, чилийцы, угрожали Джею и мне; они хотят знать, в чем дело!
– Если ты думаешь, что я позволю вам устраивать разборки в моем ресторане, то ты сильно ошибаешься.
– Ты начала первая, Элисон, – не я. Это ты предложила Джею совершить сделку в Кубинском зале. Ну а потом все завертелось… Но начала все это именно ты! Тебе так хотелось понравиться Джею, что ты позволила ему себя… использовать.
– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Элисон. – Это, случайно, не имеет отношения к О. – к женщине, с которой он встречается?
Я покачал головой; то, как мало ей было известно, неприятно удивило меня.
– Никакой мисс О. не существует. Джею ты понадобилась совсем для другого.
– Что-о?
Я понял, что сказал слишком много и теперь мне придется объяснить ей если не все, то, по крайней мере, большую часть.
– Мне не хотелось бы говорить об этом, Элисон. Вряд ли тебе будет приятно это слышать…
– Приятно или неприятно – не твоя забота. Просто расскажи мне, и все.
И я рассказал…
– Это Джей выбрал тебя, а не ты – его. Он вычислил тебя, выяснил, где ты живешь, на каком этаже. – И зачем это ему понадобилось?
– Ему нужно было смотреть на дом напротив.
Элисон уставилась на меня, словно не зная, обидеться ей или разозлиться.
– На дом напротив?… Из окна гостиной?
Я покосился на Поппи, потом снова повернулся к ней.
– Да.
– Джей… Он действительно постоянно торчал возле этого окна. Мы часто сидели там и разговаривали. Нам это нравилось. Это было… приятно.
Я медленно кивнул, и взгляд Элисон как-то погас.
– Он смотрел на ту девчонку?
– Да.
– Кто она?
Я снова взглянул на Поппи. Он выглядел основательно замерзшим и, казалось, воспринимает окружающее недостаточно отчетливо. Время от времени он задумчиво шевелил губами, но молчал.
– Кто она, Билл?
– Его четырнадцатилетняя дочь.
Она была гордой женщиной, эта Элисон Спаркс. У нее была важная работа, которая приносила ей хорошие деньги и давала возможность вести независимую жизнь и изредка баловаться редкостным наркотиком, и поэтому Элисон всегда считала, что знает жизнь и знает мужчин, потому что – так мне казалось – в глубине души она никогда особенно не доверяла мужскому племени. А теперь перед нею было неопровержимое доказательство того, что собственное тщеславие и похоть помешали ей разглядеть истину и понять: мужчина, который ей так нравился, на самом деле не был в нее влюблен – он просто притворился влюбленным, чтобы иметь возможность бывать у нее в квартире и глядеть из ее окна.