Кубинский зал
Шрифт:
– Двадцать – сейчас, пятнадцать – через девять месяцев.
– Согласен.
– По рукам!…
Мы скрепили наш договор рукопожатием, и Дэн посвятил меня в некоторые детали – круг моих обязанностей, адрес фирмы и прочее, но я слушал его вполуха, настолько я был счастлив снова вернуться к жизни, о которой уже начал забывать.
– Вот, можешь начать с этого, – сказал Дэн и полез в свой кейс.
– Ты привез с собой какие-то бумаги? – удивился я. – Значит, ты знал, что я соглашусь?
Он только улыбнулся. Я взглянул на документы, стараясь не показать, как хочется мне поскорее познакомиться с делами и с клиентами, которых Дэн привел с собой
– Погоди-ка у меня для тебя есть еще кое-что, – сказал Дэн, снова запуская руку в кейс.
– Что?
– Вот. Я поручил секретарю срочно их заказать. – Он вручил мне упаковку визитных карточек, на которых стояли мое имя и фамилия, мой новый телефон и адрес фирмы, словом – все, что полагается.
Я взял карточки в руку и сложил веером как карты. Новенькие, твердые, с еще не обтрепанными углами, они внушали уверенность.
– Мне показалось, – сказал Дэн, – что пока мы не подпишем контракт, это придаст нашей договоренности большую официальность. – Он с одобрением посмотрел на вазочку с мороженым, которую официант опустил перед ним на стол. – Да, Билл, еще одна вещь…
– Слушаю?
– Я хочу, чтобы ты подтвердил – придя работать ко мне, ты не притащишь с собой ворох проблем.
– В каком смысле?
– Я имею в виду сложные ситуации, сомнительных клиентов и прочее. Проблемы, понимаешь?
– Проблемы есть у каждого, Дэн.
– Конечно, конечно, – поспешил согласиться он. – Но я имею в виду серьезные проблемы, вроде ненадежных клиентов, с которыми ты, возможно, работал, и так далее…
– Можешь не беспокоиться, – сказал я, начиная беспокоиться.
Ровно через час я подъехал к дверям спортклуба в Ред-Хуке и сразу заметил Шлемиля. Он тоже увидел меня и кивнул, как обычно кивают друг другу мужчины, когда не хотят орать на весь квартал. Выбравшись из такси, я вслед за ним перешел через улицу и нырнул в тень под эстакадой Бруклин-Квинс. От Шлемиля воняло, как от китайской забегаловки, но я решил не поднимать этот вопрос.
– Так я и подумал, – сказал он, когда мы остались одни.
– О чем?
– Зубы у тебя хорошие – вот о чем.
– При чем тут мои зубы?
– При том. Очень хорошие зубы.
– Ну и что?
– А то, что мне мало трех сотен.
– Почему же?
– Потому что зубы у тебя очень хорошие. И костюмчик тоже ничего. Парень с такими красивыми зубами может заплатить и больше.
Я покачал головой. Каждый житель Нью-Йорка был немного старателем – каждый старался заработать больший процент – или выторговать несколько лишних центов. И я не был исключением.
– Так тебе нужен адрес или нет?
– Сколько ты хочешь? – буркнул я.
– Пятьсот.
Я молча достал из бумажника пять сотенных бумажек, и Шлемиль протянул мне грязный листок бумаги с адресом,
– Нужно зайти во дворы. Это квартира над гаражом чуть дальше по той стороне улицы. Я сам видел, как он туда зашел.
– Откуда ты знаешь, что это дом Рейни, а не его приятеля? – спросил я, вспоминая беспокойство Элисон по поводу таинственной мисс О. – Может быть, там живет его подружка.
Шлемиль лукаво подмигнул:
– Проверь сам и увидишь – там никто больше не живет.
– И это, по-твоему, значит, что…
– Проверь, говорю. Надо доверять простым людям, пижон!
Я посмотрел на адрес, записанный на бумажке. Дом Джея находился неподалеку от Пятой авеню и Семнадцатой улицы.
– Но ведь это всего в десяти кварталах отсюда!
– Сделка есть сделка, приятель!
Я сделал движение, чтобы уйти. Мне действительно не терпелось поскорее отправиться туда, где жил Джей.
– Кстати, зачем он тебе понадобился? – спросил Шлемиль. – Он сделал тебе что-то плохое?
Вопрос был задан вполне невинным тоном, но я сразу сообразил, что если Джей снова появится в клубе, Шлемиль предупредит его обо мне и, возможно, заработает еще несколько сотен.
– Нет, нет, совсем нет! – возразил я. – Наоборот, я хочу помочь парню.
– Хочешь спасти его задницу – что-то вроде того?
– Да, что-то вроде того.
Потом я тронулся в путь. Пешком. Я прошел вдоль Третьей авеню, нырнул под эстакаду, свернул на запад и поднялся в горку к Семнадцатой улице. Когда-то это были итальянские или, может быть, ирландские кварталы; теперь же здесь селились по большей частью латиноамериканцы и прочая городская смесь. В этих местах белый человек в дорогом костюме бросался в глаза так же верно, как если бы над ним висел в воздухе бело-голубой вертолет Нью-Йоркского департамента полиции, поэтому в первой же кафешке на углу я приобрел бейсболку «Джай-энтс» и кварту молока. Воротник куртки я поднял повыше, чтобы скрыть пиджак и галстук. Надвинув бейсболку на глаза, шаркая ногами и размахивая пластиковым пакетом, я отчаянно сутулился, стараясь сделаться как можно менее заметным. Походить на кого угодно, не быть кем-то определенным, а еще лучше быть никаким – вот лучшая маскировка. Кроме того, нельзя смотреть на встречных, нельзя проявлять к ним интерес, и тогда все будет нормально. Здесь никто не хочет лишних проблем, и пока ты сам не представляешь проблемы, у тебя их тоже не будет.
Вскоре я добрался до Семнадцатой улицы. Позади дома номер 404 стоял гараж, второй этаж которого представлял собой что-то вроде мезонина, самовольно надстроенного владельцем. Подойдя ближе, я рассмотрел прибитый к дверям второго этажа ржавый номер, совершенно неразличимый с улицы. И это – жилище человека, который покупает офисное здание в центре Манхэттена почти за миллион долларов? Не может быть! Похоже, мистер Шлемиль – или его Тень – меня все-таки надул, но прежде чем бежать обратно и выяснять с ним отношения, я решил обойти гараж кругом и осмотреться.
Позади гаража я обнаружил забор из цепей высотой футов двадцать; он весь зарос плющом, сверху на нем висел какой-то мусор. Ловкий вор мог бы перелезть через него без особого труда, но это было бы не слишком приятно; кроме того, упав на землю со стороны гаража, он бы приземлился на останки моторного катера и груду цементных блоков. Таким образом, квартира на втором этаже была надежно защищена – добраться к ней можно было только по наружной лестнице, идущей вдоль боковой стеньг первого этажа.