Кто ты?
Шрифт:
– Я хотела извиниться за то, что потревожила тебя. Кажется, я вела себя как последняя дура.
– Ты так думаешь? – спросил Джеррод.
– А по-твоему, нет? – взорвалась она.
– Нет, – пожал он плечами.
Она в отчаянии всплеснула руками и воскликнула:
– Я тебя не понимаю!
Улыбка на его лице стала еще шире.
– Жаль, потому что я, как мне кажется, начинаю тебя понимать.
По спине у нее пробежал холодок.
– Мне не нужно, чтобы ты понимал меня, – бросила она ему в лицо и тут же прикусила язык, сообразив, что проговорилась.
– Допускаю, что тебе это ни к чему. Но это не меняет
– Нет! – выпалила Камилла, сжав кулаки. – Впрочем, кажется, тебя это все равно не остановит.
Он одобрительно рассмеялся.
– Видишь, и ты начинаешь понемногу понимать меня. Но мы говорили о тебе. О том, что ты не просто притворщица, но, я бы сказал, фокусница-иллюзионистка, мастерица по части заговаривания зубов.
Он сделал паузу, и Камилла, нервы которой были на пределе, не выдержала:
– И это все?
– Есть еще кое-что, – интригующе добавил он.
– И что же именно?
– Я окончательно убедился, что Снежная Королева – это миф, выдумка, сказка.
У нее от волнения пересохло во рту.
– Но ты же сам имел с ней дело, – возразила она, чувствуя себя так, будто ее лишили единственного оружия, которым она могла защищаться.
Джеррод покачал головой.
– Возможно, она и впрямь существовала когда-то, но сейчас от нее не осталось и следа. Когда ты чувствуешь угрозу, то цепляешься за старую, знакомую, привычную маску, но она уже не держится на твоем лице. Так почему бы не проститься с этой ролью раз и навсегда, Камилла? Тебе больше нет необходимости играть ее, – сказал он тихо.
– Такая необходимость всегда есть, и...
– Ты сильно заблуждаешься, – прервал он ее. – Ты больше не вызываешь доверия в этой роли, по крайней мере, у меня. Возможно, когда-то она тебе помогала, но теперь совершенно не нужна, если, конечно, ты не рассматриваешь меня как главную угрозу своему существованию. Однако я не представляю для тебя никакой опасности, Камилла, и, надеюсь, вскоре ты сама сможешь в этом убедиться.
– И что тогда? – растерянно спросила она.
– Тогда, милая моя женушка, я смогу помочь тебе...
Руки ее сжались в кулаки.
– Я уже сказала...
– Я все слышал. Подумай над моими словами. Не принимай скоропалительных решений. Оставь прошлое прошлому. Начни все заново, с чистого листа.
Камилла всматривалась в его приветливое лицо, пытаясь понять, какие мысли таятся за этой внешней доброжелательностью. После кошмарной ночи Джеррод сменил тактику и добился того, что она ощутила себя совершенно беспомощной и безоружной. И все из-за этого проклятого сна!
– Не понимаю, почему ты так печешься обо мне, – дрожащим от волнения голосом сказала она и, чтобы как-то скрыть растерянность, залпом осушила чашечку кофе.
Джеррод тут же услужливо налил ей новую.
– Со временем ты все поймешь.
– Если честно, я бы предпочла, чтобы ты читал мне нотации, кричал, стучал кулаком по столу.
– Вот как? – удивился он. – Но люди в гневе редко видят главное, злость застилает глаза.
– По-моему, ты хитрый и опасный человек, – заявила Камилла, чувствуя, что все глубже и глубже запутывается.
Джеррод лишь загадочно улыбнулся.
– Напомни мне, чтобы при случае я рассказал тебе одну историю об Аврааме
И прежде чем она успела что-то сказать, его губы коснулись ее шеи. Камиллу словно громом поразило. Она попыталась увернуться, но Джеррод хрипло рассмеялся.
– Проверка, не более того, – пояснил он и вышел.
Она откинулась на спинку кресла, совершенно обессиленная. Ей все еще не верилось, что эта пытка закончилась. Ею владело паническое ощущение, что с ней затеяли опасную игру. Самое скверное во всем этом было то, что по большому счету Джеррод был прав. Он раскусил ее, и сегодняшний разговор преследовал ту же цель, что и вчерашняя попытка соблазнить – этот мужчина пытался во что бы то ни стало сломить ее оборону. Что ж, теперь она будет начеку и не поддастся на его уловки.
И все же... Он казался таким искренним... Камилла тяжело вздохнула. Господи, что же ей теперь делать?!
Заваленные снегом дороги уже расчистили, и они беспрепятственно добрались до аэропорта. Камилла сидела на переднем сиденье роскошного «мерседеса» и смотрела в окно. Джеррод оказался отличным водителем, и ехать с ним в машине было одно удовольствие.
Она сама удивлялась чувству легкости, которое овладевало ею рядом с мужем. Камилла пыталась понять, означает ли это, что она доверяет ему – человеку, довериться которому казалось чистым безумием. Но почему она вообще задается таким вопросом? Что он хочет от нее? А она от него? Почему столько вопросов и ни одного, абсолютно ни одного ответа?
Камилла пыталась думать о чем-нибудь другом, но это было решительно невозможно. Все мысли приводили к одному. Предстоящее знакомство со свекром и свекровью совершенно не вдохновляло ее. Они не могут принять невестку благожелательно, зная, кто она такая и какую роль сыграла в жизни их сына. Конечно, она постарается исправить это впечатление, но вряд ли стоит рассчитывать на их любовь.
Пытаясь хоть как-то отвлечься от неприятных мыслей, она обратилась к Джерроду:
– Ты собирался рассказать мне какую-то историю о президенте.
После долгого молчания ее голос раздался так неожиданно, что тот резко обернулся и на миг выпустил из рук руль. Выругавшись сквозь зубы, он выправил автомобиль.
– Святые небеса! Ты что, хочешь отправить нас на тот свет?
Камилла хотела было извиниться, но лишь запальчиво бросила:
– Снимаю свое предложение с повестки дня.
– Ну, зачем же! – прорычал он и, вздохнув, спросил: – Что за история? О каком президенте?
– О Линкольне, – напомнила она.
– О Линкольне? – Джеррод удивился, но тут же лицо его просияло. – Авраам Линкольн, Камилла, это худосочный терьер. С виду – пигалица, но лаял, как настоящий волкодав. Мы взяли его из Общества защиты животных. Прежний хозяин жестоко с ним обращался, но пес вырос не трусом, как можно было ожидать, а страшным задирой. Он никому не доверял, на всех набрасывался. Но его глаза... Его глаза говорили, что больше всего на свете он хочет, чтобы его любили. Именно поэтому я взял его к себе, Несколько раз дело у нас доходило до нешуточных схваток, но в конечном счете он меня принял и стал мне доверять.