Кто-то дает сдачи
Шрифт:
В руке он держал книгу.
– Эрик Сёдерстрём?
– спросил Хольмберг.
– Да, это я. Что вам угодно?
– Мы из полиции. Хотели бы задать вам несколько вопросов.
– А что случилось?
– Это касается убийства директора Фрома, покушения на убийство комиссара Турена и покушения на убийство или, вернее, избиения фру Инги Йонссон.
– Вот как. Но я-то тут при чем? Что вам от меня нужно?
– Мы должны опросить всех, кто откликнулся на объявление о вакансии в фирме директора Фрома. Вы ведь один из соискателей?
– Да… И что дальше?
– Как я уже сказал, мы опрашиваем всех. Всех, кто в ответ
– Понятно,- задумчиво отозвался Сёдерстрём.- Что ж, заходите.
Помещение было низкое, стены выкрашены в зеленый цвет. Зеленая краска так била в глаза, что Хольмберг с Улофссоном едва не зажмурились. Этакая зеленая волна- ни дать ни взять угодили на восторженную встречу с центристами.
Комната просторная - метров двадцать, ковра на полу нет.
У окна - письменный стол, по двум стенам - полки: книги, журналы, газеты, безделушки, небольшой стереопроигрыватель, транзистор, какие-то папки, три банки пива, непочатая бутылка водки, несколько стаканов из небьющегося стекла, немецкая каска, мельхиоровое ведерко для шампанского (похоже, где-то украденное), подставка для трубок и свернутая в рулон афиша.
Книг не очень много.
Кроме этого, в комнате был еще низкий журнальный стол и два плетеных кресла.
Дверь на кухню была приоткрыта; в соседней комнате виднелась неубранная постель.
– Садитесь, пожалуйста,- пригласил Сёдерстрём.
Скрипнули плетеные кресла.
– Итак,- начал Хольмберг, кладя ногу на ногу,- ты, стало быть, претендовал на эту должность в «Рекламе», да?..
Сёдерстрём кивнул.
– Полагаю, ты получил приглашение лично побеседовать с директором Фромом.
– Да, получил.
В голосе слышалось раздумье и осторожность.
– Значит, вы виделись?
– Да.- Он сидел на краешке письменного стола и пытался закурить. Прижал бедром спичечный коробок и чиркнул спичкой.- Я получил письмо,- сказал он, выпустив колечко дыма,- некоторое время назад… Оно у меня где-то здесь…
Он выдвинул ящик, нашел письмо и протянул его Хольмбергу.
А/О «Реклама», Фром/секретариат п/я 221 01 Лунд Лунд, 17 апреля 1972 г. Кандидату философии Эрику Сёдерстрёму Адельгатан, 70, 223 50 Лунд
Получив Ваши документы, касающиеся зачисления к нам на вакантную должность, благодарим Вас за проявленную заинтересованность.
Мы были бы Вам очень обязаны, если бы 20 апреля с. г. Вы смогли явиться для личной беседы относительно возможного зачисления в штат нашей фирмы.
В надежде, что этому ничто не помешает, приглашаем Вас к 14.30. В противном случае просим Вас известить секретариат, с тем чтобы согласовать иную дату встречи.
С уважением
Инга Йонссон (подпись).
– Расскажи-ка нам, как все было. О чем вы беседовали?
– Я пришел туда в половине третьего, и меня проводили к Фрому. Он предложил мне стул, достал мои документы и сказал, что бумаги у меня в полном порядке. Поэтому он хотел бы познакомиться со мной поближе и просит рассказать о себе. Я рассказал, откуда я родом, где и сколько лет учился. Потом он спросил, почему я претендую именно на эту должность. Я объяснил, что, мол, кончил университет и ищу, чем бы заняться. Он спросил, пробовал ли я устроиться в других местах. Да, говорю, пробовал. И сколько же раз?
– поинтересовался он. Я сказал. Тогда он спросил, питаю ли я особый интерес к рекламе,
– Какой именно?
– спросил Улофссон.
– «Арбетет». Тогда он начал допытываться, что я там делал, и я сказал, дескать, готовил макеты объявлений и был посредником между заказчиками и типографией. Ну и
подбрасывал кое-какие идейки. В характеристике из газеты так и написано. Очень-очень интересно, сказал Фром, ведь ему как раз и нужен человек с подобным опытом работы. Потом он достал справку из «Эурупаресур» и спросил, чем я занимался там. «Эурупаресур» - это бюро путешествий в Мальме, я там работал однажды летом и еще семестр в прошлом году. Ну, я рассказал и об этом, как в документах написано: мол, составлял объявления для ежедневных газет и каталоги, которые рассылались населению по почте. Он опять спросил, питаю ли я особый интерес к рекламе, и я сказал, что… реклама не такая уж глупая штука. Кто-то ведь должен этим зараба тывать на жизнь, работа не хуже всякой другой. Ну, еще потолковали обо мне. Потом он вдруг спросил, каковы мои политические взгляды. Я объяснил, что политика меня мало трогает, что я центрист, а он только пробормотал «вот как». Тем все и кончилось. Короче, просидел я там в общей сложности минут сорок пять, а потом ушел. Так и не понял, какое он составил мнение насчет меня и возьмет ли на работу. Он только говорил, что даст знать. Пока, мол, нельзя сказать ничего определенного. Решать будет все руководство фирмы, приблизительно в мае. Вот, собственно, и все.
Он говорил монотонно и оставлял впечатление человека весьма вялого.
– Ты не виделся с Ингой Йонссон?
– спросил Хольмберг.
– Почему? Виделся. Она провела меня к Фрому и попрощалась, когда я уходил. А что?
– Да так,- ответил Хольмберг.- А позже ты с ними не контактировал?
– Нет. Теперь, видимо, и подавно не буду, раз он умер. Скорей всего, устроюсь куда-нибудь еще, если выйдет, - вздохнул Сёдерстрём.
– Трудно найти работу?
– Да уж не легко. Сидишь в долгах за обучение,
работы нет, как хочешь, так и своди концы с концами.
– И как же?
Парень махнул рукой.
– Ты-то как обходишься?
– Я? Учусь. Опять учусь. Буду учиться, пока не найду работу. Конечно, долг с каждым семестром растет… но, господи, надо ведь на что-то жить.
– И большой у тебя долг?
– Долг… тысяч двадцать пять - двадцать шесть, а может, двадцать восемь. Пока. С каждым семестром он увеличивается на четыре тысячи. Мне предлагали пенсию… из-за руки. Только я отказался. Хочу все же попробовать, ведь живем один раз, как-то ни к чему сидеть всю эту единственную жизнь на пособии. Но если ничего не выйдет, придется просить пенсию… Хотя чертовски обидно идти на пенсию в таком возрасте, будто
белая ворона…
– Понимаю. А где ты был первого мая?
– Когда убили Фрома? Вы считаете, что я мог его убить? Что я это сделал? Но с какой стати? У меня же нет никаких причин…- Он даже повысил голос.
– Так, где же ты был?
– Дома. Дома у родителей, в Шёвде. И во вторник я тоже был там… когда стреляли в вашего комиссара. Я вернулся в Лунд только вчера вечером.
– Ага. Что ж, позвоним и спросим у твоих родителей.
– Пожалуйста.- Он равнодушно пожал плечами.- Пожалуйста, звоните. Только зачем мне в кого-то стрелять… ничего от этого не изменится… а общество и подавно.