Ксандер
Шрифт:
Я в ужасе уставился на нее.
— Ты добровольно дала ему доверенность? – спросил я, шокированный.
Генри заставил мою мать отказаться от карьеры и полагаться исключительно на него, как только они поженились. Я был ошеломлен, узнав, что Джордан планировала продолжать работать после свадьбы. Наконец-то кусочки головоломки встали на места.
Его не беспокоило, что Джордан «будет чем-то занята», потому что она уже принадлежала ему. Если и было что-то, что Генри любил больше, чем красивых женщин, так это полный контроль над их жизнями. Она никогда не сможет пойти
Джордан отказалась от своей жизни.
Черт.
Я с силой тряхнул ее за плечи.
— Что ты наделала, Джордан?
— Что ты имеешь в виду? – недоуменно спросила она.
— Он никогда не отпустит тебя, если является твоим опекуном, – озвучил я тревожащую правду. — Он уничтожит тебя.
Моя грудь сжалась при мысли о том, что злая тьма поглотит этот прекрасный, яркий свет. Солнце сядет навсегда и больше никогда не засияет.
Кинжал пронзил мою грудь, и я наконец понял, почему не хотел вести ее к алтарю, чтобы выдать замуж за другого мужчину, почему не мог отпустить ее и устраивал спектакль посреди ее свадьбы.
Я влюбился в невесту моего отца.
Тяжесть осознания подкосила меня. Я знал, что эти выходные закончатся плохо; я просто не предполагал, по какой причине.
Я хотел схватить Джордан за руку и убежать. Где угодно с ней было лучше, чем в самых роскошных местах без нее, но куда мы могли пойти? Мне было девятнадцать, и я учился в колледже. Наше счастье было бы недолгим, даже если бы я каким-то образом убедил ее. Мой отец жил ради мести. Он бы поместил ее в психушку, а маму и Джаспера оставил бы без гроша в кармане, чтобы наказать меня.
Обида, какой я никогда раньше не испытывал, захлестнула меня. Она была направлена на моего брата, больную мать и всех, кого я любил. Каждый раз, когда я хотел чего-то для себя, мои руки были связаны из-за них. Я отказался от карьеры в НХЛ и поступил в местный колледж, чтобы спасти Джаспера от гнева Генри. Я делал все, что просил Генри, чтобы он не урезал мамино ежемесячное пособие.
Я с радостью шел на эти жертвы, но не предвещал, что грядет такая – та, которая разрушит меня, – отказ от Джордан.
Джордан была королевой. Она бы никогда не сбежала с подростком без денег, а все, чем она владела, теперь принадлежало ему. Тому же человеку, который оплачивал мой дом, а также мои счета.
Если бы Генри позволил моей матери работать во время их брака, он не смог бы держать нас троих в финансовом плену. Экономическое насилие также являлось формой насилия, и я поклялся, что однажды избавлюсь от него. Я бы добился всего, чтобы дать ей жизнь, которую она заслуживала, – жизнь, достойную солнца.
Однажды она увидит, чего я достиг, и, наконец, захочет взять меня за руку и вместе выбраться из этой адской дыры.
Джордан уставилась на меня остекленевшими глазами, пытаясь понять конфликт, разгорающийся на моем лице. Пока мы смотрели друг на друга, среди гостей
Наше время вместе подошло к концу.
По ее правой щеке скатилась единственная заметная слеза. Возможно, до нее наконец дошло, что она игнорировала все предупреждающие знаки Генри, пока не стало слишком поздно, и теперь она оказалась в неизбежном затруднительном положении.
А может, она тоже оплакивала то, чего у нас никогда не было?
Ни один из нас не отвел взгляд, когда Генри схватил ее за руку. Он оторвал ее от меня и повел к месту церемонии. Этим маленьким поступком Генри добился того, к чему стремился всю мою жизнь.
Наконец-то он толкнул меня достаточно сильно, чтобы я сломался.
Одинокая слеза, похожая на ту, что проронила Джордан, выкатилась из моего левого глаза, когда я повернулся и пошел прочь, отказываясь когда-либо снова смотреть на солнце.
Глава 14
Ксандер
Настоящее
Не открывая глаз, я прокручивал в памяти участие Джордан в худшем дне моей жизни. Один и тот же повторяющийся кошмар преследовал меня годами. Я обещал себе двигаться дальше, но ярость, кипевшая у меня под кожей, отказывалась угасать. Она могла уйти со мной в тот день. Я дал ей выбор, и она выбрала его, хотя Генри не оставил ей много вариантов.
Моя жизнь замерла там, где Джордан оставила меня, – у алтаря, где она вышла замуж за другого после того, как отказалась сбежать со мной. Оглядываясь назад, возможно, требовать от женщины полностью изменить свое мировоззрение за пять минут до свадьбы было необоснованным ожиданием, тем более что у Генри были рычаги воздействия на нее.
Тем не менее, мои эмоции переросли в гнев, даже когда я пытался успокоить себя. Я не срывался, как Джаспер, и не пускал все на самотек, как Кайден. Предполагалось, что я рациональный и терпеливый, хотя Джордан постоянно вызывала во мне абсолютно противоположные качества.
Раздался резкий шум, и я удивленно откинул голову назад. Я узнал звук. Это был мой телефон, который в какой-то момент упал на кофейный столик.
— Черт, – пробормотал я, все еще пьяный и полусонный. Приоткрыв один глаз в тускло освещенной комнате, я обнаружил, что голова Джордан покоится на моем плече. Она заснула в моих объятиях после того, как я взял ее во второй раз, пытаясь передать все, что чувствую к ней, каждым мощным толчком.
Воспоминания о нашем пьяном столкновении нахлынули на меня, вызвав на лице самодовольную улыбку. Мы так и не добрались до каюты и устроились на ковре под кучей одеял и подушек, позаимствованных с дивана. Хорошо, что судно не увидит пассажиров еще несколько недель, а персоналу было велено не появляться в этой общей зоне.