Крючок для пираньи
Шрифт:
Присел на корточки за ближайшим ящиком, бесшумно снял с предохранителя свой «Каштан». Навел на вход.
Яркий луч фонаря вспыхнул неожиданно. Задержался на входе в палатку, высветив болтающиеся концы шнура.
— Сволочь Сема, — услышал Мазур. — Говорил же — завязывай… Ладно, фонарик подержи, я расшнурую…
— Погоди-ка!
У Мазура заныло в желудке от нехорошего предчувствия.
— А что?
— Сема ведь при мне завязывал. На совесть завязывал.
— Да брось ты…
— Стоп! Стой, кому говорю!
Молчание. Определенно, второй человек, как быстро удалось
Стук быстрых шагов — кинулись прочь! Уже не таясь, Мазур еще проворнее бросился наружу. Головой вперед нырнул в дыру, упал на камни, успел подумать, что может распороть гидрокостюм. Ну и плевать, не суть важно. Убегают, гады! Чешут к палатке!
Позиция была неудобная, но не его такими позициями смущать… Автомат привычно дернулся в руках, бегущие враз остановились, словно их подсекла натянутая на уровне колен проволока, с шумом упали. Шум показался грохотом взрывов.
Мазур выскочил наружу, временно плюнув на полную бесшумность, но все же привычно двигаясь как можно тише. Полог жилой палатки дернулся — кто-то спрятал голову, втянул моментально.
И тут же крик:
— Тревога!
Мазур отскочил за палатку, держа автомат дулом вверх. В конце концов, не он первый начал, разведка, как частенько бывает, плавно перелилась в огневой контакт…
Снизу, от самой земли, наугад выстрелили — и еще раз, и еще. Кто-то, выползши из палатки, сгоряча палил в ночную темень.
Новый вопль, такой дикий, что даже Мазура проняло:
— Не стрелять! Не стреля-ать!
Странно, механически отметил Мазур, задом-задом, на полусогнутых, отступая к воде так, чтобы между ним и «жильем» был «склад». Странно. Орет, словно его кастрируют… Впрочем, не так уж и странно. Если пуля пробьет баллоны для акваланга… да нет, там же не чистый кислород… Что же он так паникует? Может, у них и гранаты на складе? С ввинченными взрывателями? Ерунда какая…
— Не стрелять!
Или это те баллоны? В которых непонятно что? Мазур, все еще пятясь, послал короткую очередь в сторону дико оравшего, именно «в сторону», не собираясь попадать. Так, припугнуть, чтобы не высовывался…
— Не стрелять! Вперед!
Мазур по собственному опыту знал, как трудно выполнять такую команду — не стреляя, переть на вооруженного, активно работающего своим стволом противника. Чисто психологически тяжело, даже для битого волка… И потому он, веером пустив над головами длинную очередь, отступал медленнее, чем мог бы. Однако и не мешкал.
Бултыхнулся в воду, нарочно проделав это с таким шумом, словно нырял впервые в жизни. И, резко развернувшись влево, рванул под водой уже в спринтерском темпе, так, словно за ним гналась маявшаяся белой горячкой белая акула, и в нормальном состоянии своем не питавшая любви к человечеству.
Вылезши на берег за скалой — уже бесшумно — в темпе надел акваланг, но в воду входить не торопился. И правильно сделал — вскоре на той стороне глухо ухнул взрыв. Так рвется брошенная в воду граната. Ребята действовали, в общем, грамотно, глушили его, как рыбку, видимо,
По воде полоснул луч прожектора — он даже не отклонился в сторону скалы, где скрывался Мазур. Там твердо решили, что агрессор рванул от берега по прямой. Идиоты…
Гулко взревел мотор — конечно же, кинулись на судно, возжаждав погони, гранатами хотят забросать, скорее всего. Ну, будет вам сюрприз…
Ждать пришлось недолго. Через полминуты обстоятельно и оглушительно ахнул взрыв — винт, должно быть, провернулся так энергично, что взрыватели сработали одновременно… Мазур оскалился в темноте — рано записывать нас в старики, господа, право же, рано…
По ту сторону скалы больше не стреляли, доносились только яростные маты, вполне уместные и простительные. Судя по всему, робинзонам везло, никого не зацепило осколками. Грех было не использовать воцарившееся в стане противника ошеломление, и Мазур, на сей раз беззвучно, соскользнул в воду и наддал на пределе сил, опасаясь, что в воду опять полетят гранаты.
Обошлось. Когда, по его расчетам, Мазур отплыл достаточно далеко, чтобы не опасаться гидравлического удара, он всплыл, оглянулся. В палатке по-прежнему светился огонек, но на таком расстоянии никакого движения рассмотреть уже было нельзя. Одно ясно — взрыв получился чистенький, судно не загорелось, но винт наверняка разворочен начисто. Вот и робинзоньте теперь, орите по рации, жалуйтесь, как вас обидели…
Обратный путь показался не в пример длиннее — возможно, оттого, что Мазур часто сверялся с компасом, прикидывал по часам пройденный путь. Как ни поддерживай себя напоминаниями о собственном устоявшемся суперменстве, ночная стыковка с обеспечивающим судном — дело серьезное. Он плыл в абсолютном мраке, где не различить было воды и неба, невесомый, словно в космосе, свободный от мыслей и чувств, концентрируясь на одном: подавить в зародыше неуверенность и тревогу.
И справился, без ложной скромности, неплохо. Синий луч прожектора был направлен с кормы «Морской звезды» параллельно берегу острова, так что его никак нельзя было заметить с суши. Мазур обнаружил прожектор справа от себя почти в расчетное время, мысленно поздравил собственную персону с успехом — он разминулся с кораблем не более чем на два кабельтова. В таких условиях — весьма неплохой результат…
Дальше было совсем просто. На радостях он не удержался от легонького хулиганства — всплыл возле самого борта шлюпки, все это время прилежно качавшейся у трапа, выскочил наполовину из воды, заставив матроса подскочить на банке и вполголоса выматериться. Когда он, освободившись от акваланга и ласт, взобрался по трапу, обнаружил рядом с Кацубой явно озябшую Дашу и быстренько сообразил, что к чему — рыжеволосая в глубине души побаивается, что от нее злодейски утаят нечто важное. Мазур опасался даже, что полезет следом за ним в душ — нет, обошлось. Но потом не отставала ни на шаг, игнорируя насмешливые взгляды Кацубы.