Крючок для пираньи
Шрифт:
— Пошли, Вова, по пивку ударим, — быстро предложил Кацуба.
В буфете они забрались в дальний угол. Мазур не заметил никого из участвовавших в спектакле. Прежде чем он успел открыть рот, Кацуба подмигнул:
— Ну как, умею я играть в шахматы?
— Умеешь, — признался Мазур.
— Слышно было, что в коридоре небольшой переполох и беготня… Понимаешь ли, расчет был простой: если кому-то понадобится информатор среди нашего теплого коллектива, сто против одного, что начнут с самого неказистого на вид, очкасто-бородатого интеллигента, которого можно ломать, как сухое печенье…
— Это-то я понял, — хмуро сказал Мазур.
— Тогда докладывай подробно и вдумчиво.
Он слушал, так и не задав ни единого вопроса, удовлетворенно щурясь. Закончив, Мазур фыркнул:
— Вот так и угодил в педофилы на старости лет…
— Надо же когда-нибудь начинать, — сказал Кацуба. — Лолита хоть ничего была?
— Кошка драная, — зло сказал Мазур, машинально потянулся потрогать подсохшие царапины, опомнился, убрал руку.
— Физиономия, конечно, у тебя стала весьма обаятельная, — задумчиво протянул Кацуба. — Под водой это не помешает?
— Ничуть. Коллагеном замажу…
— И то ладно. Для мэра придумаем что-нибудь, да и для Кати тоже надо сочинить что-то убедительное… Теперь давай об идеях и твоих собственных интерпретациях… Как думаешь, с кем тебя судьба столкнула?
— Не знаю, — сказал Мазур. — Но у меня стойкое впечатление, что ребятки эти — государственные. Служилые люди.
— Резон есть, — подумав, кивнул Кацуба. — В Шантарске этого не стоило бы утверждать со всей уверенностью — там масса бывших офицеров всевозможных структур давно пашут на частного хозяина, но в этом заповеднике картина иная, частных сыщиков тут отроду не видывали…
— Кто ж это?
— А хрен его знает, — признался Кацуба. — Говоришь, милиционер держался, как приневоленный?
— Полное впечатление.
— Что еще не доказывает, будто остальные не имеют к милиции никакого отношения. Может, у него попросту душа нежная, не приемлет подобных методов коллег… А может, все по-другому. Прокуратура, фээсбэшники, особисты из округа, пограничники, черт лысый… Хватает кандидатов.
— А эта твоя рыжая? Из уголовки?
— Вот на нее это как раз не похоже, — сказал Кацуба. — Во-первых, мы ее согласились взять с собой, во-вторых, она так топорно не работает. Это кто-то от отчаяния и бессилия, верно тебе говорю — позарез нужно знать, а возможностей-то и нету… Ладно. Это все детали, а зрить нужно в корень. Собственно говоря, сей визит добавил доводов в пользу нехитрой истины — здесь что-то чертовски нечисто… Если вокруг события или конкретной географической точки начинается странная возня, это в ста случаях из ста означает, что дело нечисто.
— Тебя это радует, похоже?
— Есть немного.
— Разведка боем? — покривил губы Мазур.
— Она, родимая. По моему глубочайшему убеждению, как ни крути, а ничего лучше разведки боем пытливая военная мысль не выдумала. Никто и никогда не кладет трупы штабелем просто так — исключая маньяков, понятно, но здесь-то присутствие маньяка не прослеживается. А трупов уже многовато для столь мирного уголка…
— Лишь бы их не прибавилось, — в сердцах сказал Мазур.
— Надо постараться, чтоб не прибавилось…
…Когда они втроем спустились в вестибюль, Мазур не без любопытства уставился на клятую Елизавету Сергеевну, однако на ее склочной физиономии не узрел не то что раскаяния, но и смущения. Сидела выпрямившись, словно аршин проглотила и выдержала его взгляд с невозмутимостью каменной бабы.
— Как племянница поживает? — не удержался он. — Такой милый ребенок, а уж фантазерочка…
— Хорошо поживает, — без запинки ответствовала Елизавета Сергеевна. — Дай бог каждому. А чтой-то у вас
Мазур мысленно плюнул и пошел к выходу.
Глава восьмая
Грешная жизнь на грешной земле
Тиксонский мэр, господин Колчанов Павел Степаныч, среднего роста живчик с непременной бородкой (служившей здесь, на краю географии, похоже, чем-то вроде детали униформы для интеллигентов и демократов), был, как заключил Мазур после четверти часа знакомства, нормальнее многих из тех, кто споспешествовал ему в овладении столь высоким креслом. Просто-напросто у него была масса идей и неожиданно приходивших в голову мыслей, они рвались на свободу так рьяно, что порой мешали друг другу. И оттого мэр перескакивал с одной темы на другую столь лихо, что слушателей первое время чуть лихорадило.
Они уже ознакомились с проектом городского референдума по крайне животрепещущему вопросу: следует ли мэру и дальше именоваться мэром или, воскрешая старые традиции, стоит официально ввести титул «городской голова»? Уважительно покачивая головами, оценили по достоинству идею закупить в Норвегии плавающий лесоперерабатывающий завод, который будет вылавливать вдоль берегов топляки и утилизировать их до мельчайшей щепочки (но, разумеется, тактично не спросили, откуда мэр рассчитывает раздобыть полсотни миллионов долларов на такой кораблик). И пришли в некоторое обалдение, услышав об идее устроить здесь роскошный международный аэропорт, принимающий импортные авиалайнеры, летящие через Северный полюс в Японию и прочие экзотические дальние страны (вот тут дело упиралось не только в деньги — совершенно непонятно было, как удастся уговорить зарубежные авиакомпании летать непременно через Северный полюс). А мэр продолжал вываливать на стол папки с красочно оформленными чертежами, цветными рисунками, благожелательными отзывами иных столичных отцов демократии рангом пониже и вырезками из центральных газет, по невежеству считавших Тиксон миллионным городом и оттого рисовавших мэра этакой помесью Столыпина с Ле Корбюзье (по изначальной, так сказать, девичьей профессии мэр был архитектором, с разгулом реформ обреченным на полное безделье).
— Извините, а что у вас с лицом? — спохватился мэр, недоуменно воззрившись на Мазура.
— Да пустяки. Хулиганы, — сказал Мазур, воспитанно не напомнив, что минут десять назад мэр этот вопрос уже задавал.
— Да, прискорбно… Нравы, увы, деградировали. Такое тяжкое наследство получили от советской власти… Так вот, господа… (ужасно мэру нравилось слово «господа», с языка слетало чуть ли не ежесекундно). Остается еще одно золотое дно — туризм! — Он плюхнул на стол очередную папку. — Ознакомьтесь…
Мазур пожалел, что здесь нет Светы, оттянувшей бы на себя изрядную часть сего потока.
— Только непосвященному может показаться, что наши места для туризма пропащие, — поведал мэр. — Вы, конечно, спросите, что может быть интересного в тундре? Но тундра тундре рознь, господа! Вы знаете, что именно у нас, согласно некоторым данным, спрятана Золотая Баба? (Мазур, видевший Золотую Бабу воочию, ухмыльнулся про себя.) Вот вам и завлекательный туристский маршрут: «По следам Золотой Бабы». Вот здесь строится гостиница с вертолетной площадкой, куда гостей доставляют вертолетами из порта… Здесь можно проложить круизные маршруты — вездеходы купим, это не бином Ньютона… Дикая тундра, летом все цветет, стаи гусей, олени, аборигены в национальной одежде, упряжки… Наконец, можно поднять дорофеевскую «Веру» — есть уже некоторые наметочки. Музей на корабле — звучит?