Крысолюд 4
Шрифт:
Зрители, находясь за оградой, орали, свистели и старались подбодрить игроков.
– Бей его!
– В нос бей, он потеряется!
– Не трогай усы!
– За усы смерть-смерть!
– Да ногами его пинай уже! Отталкивай! Давай!
Пришлось специальной дежурной команде в доспехах и с дубинами выйти на поле, чтобы игроки смогли продолжить соревнование до конца, а не покалечились в самом его начале.
Правда, оказалось, что в толчее придавило сквиженыша и он был слишком вялый, полудохлый для дальнейшей игры. Пришлось менять на нового.
А следующий сквиг дал им жару, став главной звездой!
Дикий, шершавой и зубастый, он имел своё мнение по поводу игры.
Прыгая и скользя по арене, вызывая хаос и панику среди игроков, он старался убраться в трибуны и скрыться там среди тел зрителей, а когда игроки ему мешали, выпускал наружу свою кровожадность и злобу. Его острые зубы и когти были достаточным оружием, способным нанести существенные раны, и вскоре практически все игроки украсились многочисленными порезами, а концу матча кровавые лохмотья одежды и шерсти украшали большинство находящихся на поле.
Конечно же, на радость зрителям.
Здесь я ничего не мог с собой поделать - вид забавно прыгающих за ним пыхтящих, раскрасневшийся людей и азартных крыс с вытаращенными глазами, убегающего кривоногого Гортакса помимо воли заставляло меня, оскалившись, хохотать (или выть) над ситуациями вместе сотнями собравшихся зрителей. Хорошие, удачные удары и захваты сквига я вместе со всеми встречал одобрительными возгласами.
А уж когда один из людей, поймав сквига тут же кинул его набегающую толпу крыс, отчего они смешались, проскользнул мимо и вновь поднял ошалевшего звереныша, что успел за это время укусить нескольких противников - восторгу собравшихся не было предела!
Я слышал, что были ещё игры с разными предметами, но может ли быть там столько веселья, когда твой “мяч” способен сам убежать в руки противника и покалечить половину команды?
Это добавляет непредсказуемости и напряжения в игру, заставляя каждого участника быть настороже и готовым к любым сюрпризам.
Вот где нужна ловкость и бесстрашие! И потому мне появление этой игры нравилось - как один из способов вытравить трусость из душ хвостатого народа.
Это как ходить на охоту ради веселья магу, который на дистанции может изжарить, проткнуть или раздавить практические любого простого зверя. В чем интерес?
Да, были и смертельные случаи - и чаще всего игроков затаптывали, постоянно ломали кости, были разрывы внутренних органов, выбитые зубы и глаза. Но тут всё было добровольно - не хочешь, не играй, играешь - не жалуйся. Боишься за кости - одевай воинский доспех. Нет своего - одолжи.
Доспехи разрешено было пока таскать любые. Есть силы - ну так вперёд. Только долго ли ты сможешь в такой защите бегать? Сможешь ли поймать верткого зверька? Поэтому все постоянно пытались их доработать, усовершенствовать.
Из доспехов пока на первом месте стоял кольчужный доспех из плоских колец и твердые кирасы из вываренной бычьей кожи, а также наплечники, пояса, перчатки и наго. Шлем тоже всякие разные - у крыс же в основном традиционные маски, выполненные из металла или кожи. У некоторых, кто мог себе позволить (по пальцам пересчитать), он имел форму напоминающую голову грызуна, с острыми зубами. Украшений никто не использовал - но вскоре всё должно измениться. Для команды своих восьми подрастающих крысок я уже заказал накидки с изображением оскалившейся пасти. В целом сейчас никто с внешним
Жестким, категорическим запретом было наличие оружие! За это рабством можно было не отделаться (так как иные бойцы на это осознанно шли, зная, что своей силой и мощью смогут вновь выбиться в клановые). Если кто мало того, что проносил его на игру, а то и использовал против команды противника - то следующий матч уже играли его головой, что всем очень нравилось! Головы предыдущих придурков Гортакс бережно хранил, вываривал, очищал, а потом украшал ими барьер. Тут различия не было ни для кого, ни для тех, кто входил в состав Клыков Пустошей Глермзоя, так и для чужеземцев. Да, были у нас и такие. Главным образом порой появляющийся клан Схэрров, а также некоторые гости-нелюди: представители оборотней, мелких кланов крысолюдов, что стекались под моe знамя.
Находились у нас те, кто просил меня прекратить это баловство, из-за которого выходили из строя крепкие бойцы. Были такие даже в Совете, куда я выбрал тех, кто вроде как умнее среднего рядового уровня.
Почему же я не запрещу игру? Да, терять вот так бойцов явно не самое лучшее дело.
Резон был: у всех живущих здесь было слишком мало развлечений. Война, бойцовская арена/яма, курение запрещённой хургуни, выпивка да еда. Многим не хватило возможности, будучи не в походе, как-то выплеснуть силу и накопившуюся злобу, показать себя во всей красе всем окружающим и обратить на себя внимание - моё, альф, и лучших бет, самому стать бетой, почесать кулаки о чьи-то морды (бывает и особо ненавистные хари обоюдно хочется начистить без риска заработать штрафы). Некоторые слухи распускали специально - вроде что так можно заполучить доступ к самкам. Конечно нет - там помимо силы, доблести на первом месте стояла верность мне. Но я не спешил опровергать.
Неожиданно для многих игра стала элементом дипломатии и внутренней политики. Среди всех стай и кланов крыс, и даже появившихся гунулов и людей, которые приняли мою власть, было много общего, но и разного тоже хватало. Они все были слишком самодостаточные. В целом они даже могли и прожить без меня и моей власти. Пусть прячась и выгрызая себе жизнь каждую минуту, но могли жить, что и доказывали. Требовалось что-то, что их всех сплавит, объединит в единую стаю. В единое государство. В этом мне помогало сила/единое войско, торговля и вот, неожиданно, игра.
И была ещё одна причина.
Во многом эта игра была для меня как сохранение детского состояния восьми оставшихся крысок.
Детство, если когда-то и было, ушло далеко-далеко, оно стало еле различимым в зыбкой, туманной дали, называемой прошлым, и это не вызывало в его душе ни печали, ни сожаления. Я четко помнил только моменты начиная с пробуждения в той проклятой лаборатории, из-за чего вообще слабо понимал - что это такое - детство.
Наверное самое близкое слово к его определению, если бы захотел его сказать было бы - беспомощность. Одновременно хотелось чтобы мелкие уже наконец выросли, отрастили зубы и могли самостоятельно противостоять этому миру, а с другой - ещё немного и смогут ли они вот так самозабвенно радоваться мелочам жизни? Необычным косточкам, редким цветущим растениям, пыльной бури, унесшей и раскидавшей часть вещей по округе, дождю из каракатиц? У подросших крыс я такого не слишком замечал.