Крысолов
Шрифт:
— Были дела.
— Угу, дела. Я всю ночь не спала, столько людей перебудила — на ноги их поставила, — пожаловалась Зина.
— Где я?
— В специальной лечебнице. Между прочим, в нее не каждого еще кладут. Тебя помог устроить сюда Артур, твой товарищ, вы раньше вместе с ним работали. Изумительный человек, заботливый, внимательный, занимает высокий пост. Он обещал навестить тебя сегодня. Твой напарник Лаэрт тоже хотел придти, но я попросила, чтобы он пришел попозже. Ну, его, он со странностями.
— Ясно, — пробормотал я и попытался встать с постели. Но мое тело оказалось
— Что ты, Хэнк! Тебе нельзя ходить, надо два-три дня полежать, — обеспокоено проговорила Зина. — Мне объяснили: тебе дали сильнодействующее лекарство, вызывающее общую слабость. Полежишь несколько дней, и она исчезнет.
— Зачем мне дали это лекарство? — буркнул я.
— Врачам виднее.
— Как дети?
— Хорошо. Скучают без тебя, спрашивают, когда ты выздоровеешь? Просили передать тебе привет. Я оставила их у соседей — такие отзывчивые оказались люди. В следующий раз я обязательно приведу с собой детей. Да, принесла тебе кое-что из нашего парника — поешь, натуральные продукты. Вот сок, овощи.
— Зина, как у вас деньгами? — поинтересовался я. — Помнишь, у нас было отложено на ремонт крыши? Ты давай трать эти деньги, потом мы опять накопим.
— Да нет, обойдемся как-нибудь. Кстати, вчера звонил твой генеральный управляющий и сказал, что тебе причитается премия. Я должна подъехать за ней в вашу контору.
— Замечательно. Я полагал, что они не раскошелятся — зажмут, как обычно, премию. Скатайся, конечно, возьми, а то вдруг передумают.
— Обещали дать еще то ли знак, то ли значок. Называется «Почетный крысолов».
— Что ж, его-то мне как раз и не хватало, — выдавив улыбку, заметил я. — Слушай, Зина, как там с тем неандертальцем из фильма? Выбрался он из той передряги?
— С неандертальцем из телевизионного сериала, да? Выбрался, конечно, разделался с пещерным медведем, но немного позже погиб от несчастного случая. Ему на голову упал камень, размозжил беднягу на месте. Жалко, что ты не смотрел — неплохая была серия. Теперь идет продолжение сериала про его сына.
— Вот так! Но ничего, покажут еще двадцать раз.
— Тут у вас, в лечебнице, большие строгости, — виновато произнесла она. — Стало быть, меня просили, чтобы я долго не задерживалась у тебя, а то бы рассказала подробно содержание всех последних серий. Некоторые были интересные. — Зина, а какой сегодня день недели?
— Понедельник.
Опять понедельник! Именно с него и начались все мои злоключения! Впрочем, что с того? Недели без понедельника не бывает.
— Мне пора. Завтра утром я снова приду, поговорю о тебе с твоим врачом. Ни о чем не беспокойся и скорее поправляйся, — сказала Зина, чмокнула меня в щеку и вышла из палаты.
Спустя примерно час мое бездумное изучение трещин на потолке прервало появление молодой неповоротливой медсестры с лукавым лицом и в несвежем коротком халатике. В дверь палаты она протиснулась задом, волоча за собой громыхающую каталку, заваленную разнообразной посудой.
— Меня зовут Электра, — представилась она.
— Хэнк, — назвался я.
— Знаю, что Хэнк, написано в истории твоей болезни. Выглядишь ты
— Понимаю, простительная слабость.
— Я о том же. Привезла тебе обед, вкусный. Но он остыл слегка по дороге. Проголодался, небось? Сам поешь или тебя покормить?
— Сам, сам — поторопился я с ответом. Я видел, как небрежно Электра швыряла тарелки и стаканы с каталки на тумбочку возле моей постели, и резонно рассудил: если она возьмется меня кормить, то на мне не останется сухого места.
— Вот и хорошо.
— Кстати, я вовсе не собирался вас щипать.
— Откуда я знала, собирался ты или не собирался. Но лучше всегда заранее предупредить, — заметила она. — Когда поешь, выпей эти розовые таблетки, две штуки. Видишь, лежат рядом с тобой на тумбочке? И измерь температуру. Держи градусник, но, смотри, не кокни его у меня. Градусников на вас не напасешься.
— Я его не кокну.
— А это что жена у тебя была?
— Жена.
— М-да, — задумчиво произнесла она, почесав под носом. — После к тебе придет доктор. Подниматься тебе нельзя. Удобства под кроватью. Понадоблюсь — вызови.
— Где расписаться?
— Чего? — переспросила Электра, замедлив свое продвижение с громыхающей каталкой к двери.
— Ну, за еду, лекарства. За удобства под кроватью.
— Чего?! Чего?! — вскинула белесые брови и выпятила вперед нижнюю челюсть медсестра. — Ты считаешь, что я тебя надуваю? Подсовываю старое дырявое судно? Таблетками твоими налево торгую? Суп твой на ходу отхлебываю? — возмутилась она до глубины души. — За мной такого никогда не водилось!
— Нет, Электра, расписаться — просто для соблюдения отчетности, — объяснил я.
Она помолчала, пожевала губу, вероятно, соображая, о чем я веду речь, и раздраженно фыркнула:
— Потом. Потом за все распишешься и расплатишься.
Я вздохнул, в моем положении с больничным персоналом следовало поддерживать добрые отношения. Не проблема — значит, буду их поддерживать. Электра, очевидно, была тронута на почве неотразимости собственной внешности, и придется всячески ее расхваливать, отпускать комплименты, чтобы она прониклась ко мне расположением.
Едва из палаты вышла медсестра, как в нее бодрым шагом вошел Артур.
— Привет, старина!
— Привет, привет, — отозвался я.
— Целая проблема выкроить свободное время, чтобы навестить друга, — посетовал он, устраиваясь на стуле возле моей постели. — Как сам? Вид у тебя почти цветущий. Рад, что дело идет на поправку. О своих близких не волнуйся. Обещаю, что мы о них позаботимся.
— Спасибо.
— Но, признаться, задал ты нам хлопот. Я даже не ожидал от тебя подобной прыти. Расшвырял наших институтских лаборантов, а они ребята крепкие. Меня, к слову, тоже двинул там, в вестибюле, по физиономии, но я тебя прощаю. А на своей машинке вытворял настоящие чудеса. Просто странно, как ты на ней не перевернулся? А потом куда спрятался? Надо же додуматься, — усмехнулся он. — Впрочем, при твоем заболевании некоторые также совершают безумные поступки.