Крысолов
Шрифт:
— Артур, ты хочешь убедить меня в том, что я на самом деле болен? — спросил я.
Он неторопливо разгладил на плечах белый халат и грустно покачал головой.
— Я тебе не верю.
— Напрасно, Хэнк. Тогда, скажи, как прикажешь расценивать твои последние поступки? Они же не поддаются никакому здравому объяснению. Но ты здесь, увы, не исключение. Хотя чему удивляться? От того, что нас окружает,
— Возможно. Но я же помню, о чем мы говорили в твоем кабинете. Помню, как ты согласился с моими доводами, уточнив только отдельные детали, — возразил я.
— Не спорю — да, я соглашался и уточнял отдельные детали. Но как бы ты сам повел себя на моем месте? Я ведь понимал, что разговариваю с больным человеком и ему нельзя противоречить — с ним можно лишь соглашаться. Ты был в крайне возбужденном состоянии. На тебя сильно подействовала та совершенно дикая история с ветеранской семейкой Ванов. Впрочем, она бы на любого подействовала. Но теперь ты в лечебнице, под надежным врачебным присмотром, и я могу говорить с тобой откровенно.
— Артур, пожалуйста, не превращай меня в круглого идиота. Это не по-товарищески. Неужели весь наш тот разговор был одной твоей лживой игрой? Хорошо, пускай, по твоему мнению, я болен, но хоть доля истины в наших словах тогда прозвучала?
— Упрямый ты, Хэнк. Ладно, доля истины прозвучала, но не более того. Естественно, что после всемирной катастрофы с людьми произошли некоторые изменения. В том числе, в физиологическом плане. Да, изменения есть, но не такие крупные, как нарисовала твоя буйная фантазия, — сказал Артур и сделал многозначительную паузу.
— Между нами, строго под секретом, — продолжал он. — Мы, сотрудники института, даже стараемся преувеличить масштабы идущего процесса, чтобы нагнать страха на нашу власть. Крысиный синдром, комиссия по сбору семейных архивов — это все наши выдумки. Спросишь: зачем? Да для того, чтобы повысить собственную значимость и получить дополнительные ассигнования. Сам понимаешь,
Я поморщился от ломоты в своем теле и подложил удобнее себе под голову тощую подушку. Что ж, сказанное Артуром вроде бы походило на правду. Каждая служба округа действовала точно так же — любыми способами повышала собственную значимость, стараясь получить лишние средства.
— Где Кларисса? — спросил я.
— Она в добром здравии. Но ей, кстати, тоже не мешает, как следует подлечиться.
— А где Егор?
— Кто это?
— Наш практикант, которого покусали Ваны.
— Ах, этот! — вспомнил Артур. — С ним все в порядке, только ему требуется немного побыть под наблюдением врачей. Они оба здесь, в «Подземных садах».
— В «Подземных садах»?
— Ну да. Ты разве не знал? Эта лечебница называется «Подземные сады». Где-то там, под нами, располагается прекрасное парниковое хозяйство. Но сейчас его запустили — не хватает денег на содержание. Знакомая история.
— Вот и сбылась моя мечта — я попал в «Подземные сады», — пробормотал я.
— Можно сказать, и так.
— Ты уколол меня тогда в доме Клариссы одноразовым шприцем?
— Каким же еще? Одноразовым шприцем, одноразовым, из довоенных запасов. Не тревожься, инфекцию ты не подцепишь, — успокоил он меня. — Хэнк, так улеглись твои опасения по поводу превращения людей крысоподобных существ? Надеюсь, что теперь ты больше не будешь распространять вредные слухи среди мирных обывателей?
— Хорошо, не буду, если тебе они не нравятся, — ответил я и зевнул. То ли от его разговоров, то ли от розовых таблеток мне нестерпимо захотелось спать. Действительно, жизнь налаживалась, и не стоило напрасно волноваться.
Артур поднялся, одернул пиджак под халатом и одобрительно заметил:
— Ну и отлично, Хэнк. Эта лечебница как раз по профилю твоего заболевания. Здесь замечательные врачи, обаятельные медсестры, ты целиком полагайся на них и поправишься в самые ближайшие дни. Со своей стороны я замолвлю перед ними за тебя словечко.
Уже на пороге Артур обернулся и широко улыбнулся, обнажив два непомерно длинных блестящих резца.