Крысобой
Шрифт:
Люк кивнул.
Разделяться, может и не стоило, но в проход по ширине все равно больше трех всадников не входит и толкаться вдесятером ни к чему.
Неожиданно справа обнаружился отворот, который под углом уходил вниз. Сложный выбор, куда ехать — прямо или направо, разрешился быстро. Продолжив ехать прямо, мы через сотню метров оказались перед черной пропастью. Внизу не было видно абсолютно ничего, слишком глубокая пропасть.
Итан нашел на земле большой камень и бросил. Ждали мы напрасно.
Мы поехали по наклонному туннелю, который вскоре свернул направо под углом девяносто градусов и через двадцать шагов заканчивался широкой лестницей с черными гранитными ступенями.
Мы спешились и взяв лошадей под уздцы, спустились в просторное помещение, которое было заставлено большими станками. У дальней стены высились четыре доменные печи.
Горячий цех троллей был заброшен, толстый слой пыли покрывал все вокруг.
Но в дальнем углу пробивалась полоска света из щели внизу двери. Там за дверью кто-то был.
Мы бесшумно и очень осторожно приблизились к двери. Двум бойцам Марвин сделал знак присмотреть за лошадьми. Мы с ним и Зораном подошли к двери, Итан и Раян прикрывали нас с тыла.
Я тремя пальцами слегка надавил на створку, она отворилась внутрь, но при этом слегка скрипнула. Мы с Зораном ворвались, обнажив сабли, Марвин с арбалетом наизготовку.
Их оказалось двое. Оба были в сварочных масках. Высокий и грузный что-то вытачивал на станке, маленький и худой наблюдал за процессом. Из-за шума работающего станка они не услышали, как мы вошли.
Обернулись, когда мы уже подошли вплотную.
Старший выставил вперед руки, растопырив ладони. Пальцев у него было шесть. Он что-то сказал молодому, и тот тоже поднял руки.
— Снимите маски, — приказал я. — Кто вы и что тут делаете?
Они медленно сняли маски и положили на верстак.
— Это тролли, — шепнул мне Марвин.
Не знаю почему, но я представлял троллей двухметровыми здоровяками. Эти были обычного роста, телосложения и больше походили на людей, чем на каких-нибудь гоблинов или тоширунгов. Только кожа пепельно серая, в носу золотое кольцо и глаза горят зеленым огнем, ну и пальцев по шесть.
— Меня зовут Трогер, — сказал старый. — Это мой сын Ретас. Мы пришли проверить, все ли в порядке.
Бритые наголо, одетые в широкие штаны с кучей карманов и короткие теплые куртки, они походили на хулиганов. На ногах такие же высокие ботинки на шнуровке, как и у всех нас.
— А вы сами кто будете? — спросил Трогер.
Я пропустил его вопрос мимо ушей. Дал знак парням проверить, нет ли еще кого дальше по коридору, а сам сел на большой табурет и предложил присесть троллям.
— Сначала до конца ответьте на мой вопрос, — приказал я строго.
— Ну я увидел пару незаконченных
Марвин подошел к верстаку и посмотрел, что там за вещи.
— Ничего особенного, — он махнул рукой. — Украшения какие-то.
— Хочешь сказать, тридцать лет здесь какие-то заготовки лежали, и ты решил их допилить? — недоверчиво спросил я. – Когда вы пришли?
Вернулся Зоран с парнями.
— Поблизости больше никого не нашли, — сказал он. — Но там дальше по коридору много других помещений за закрытыми дверями.
— Мы вдвоем с сыном. Пришли час назад. А заготовки — моего отца, мне тогда семнадцать было, я ему помогал. Он давно умер, но я хочу, чтобы Ретас увидел, что делал его дед.
Допустим. Но вернуться издалека спустя тридцать лет! и сразу начать что-то там сверлить и обтачивать? Не могу это понять. Ностальгия?
Рисковать ради этого жизнью и свободой?
Я так понимаю, что по-хорошему, должен этих нарушителей арестовать, а с учетом военного времени могу и расстрелять на месте, как шпионов.
Стоп, Крысобой. Притормози, какие шпионы?
— Вы, как я вижу по вашим доспехам, солдаты армии императора? — осторожно спросил Трогер.
— Нет, — отрезал я. — Я возглавляю особый отряд, мы ведем расследование диверсионной деятельности противника. И вы мне кажетесь очень подозрительными. Вынужден вас обоих задержать и доставить в тюрьму Корханеса.
Это я специально пожестче сказал. Ни в какой Корханес, понятное дело, сейчас я не собирался. Просто мне пришла в голову одна идея.
Они оба, конечно, не обрадовались. Более того, явно струхнули, особенно под пристальными взглядами лысого Раяна и громилы Итана.
Зоран, тот быстро потерял к троллям интерес, отошел в сторонку и жевал сушеную рыбу, о чем-то переговариваясь с Книгочеем.
— Мы не ведем никакой деятельности, — сказал Трогер. — Мы сейчас же уйдем, вернемся на восток. Не надо нас арестовывать. Мы ничего плохого не сделали. Только убедились, что с нашими мастерскими все в порядке. Нас дома ждут.
— А вам зачем ваши мастерские? — спросил я. — Вы что, вернуться планируете?
Трогер замолчал и затравленно огляделся. Неожиданно заговорил его сын Ретас:
— Не при этом узурпаторе, сыне узурпатора!
Трогер испуганно на него посмотрел.
— Тихо, Ретас, — взмолился он. — Что ты говоришь!
— Это самая настоящая ересь, — сказал Марвин, насупившись.
Зоран согласно кивнул, указывая хвостом сушеной рыбы на Ретаса:
— За такие слова тебя подвесят вниз головой, приятель.
Так. Пора разруливать ситуацию. Пока не дошло до суда Линча.