Крым наш!

Гуров Валерий Александрович

Нет, он ей не понравился внешне. Этот простоватый и весь какой-то округлый, несмотря на худобу, студент ей вообще не понравился как мужчина. Но Марта уже немного знала Александра Норова и понимала, что тот не станет разбрасываться деньгами, да ещё и писать такие рекомендательные письма, в которых практически требовал повсеместно помогать Ломоносову, кормить его, обеспечивать. И за всё Норов был готов сам платить.

Так кто же он такой — этот мужик, одетый в приличное, но изрядно поношенное платье?

—

Меня разбудили приказы офицеров. В последнее время мне удается спать в спокойствии, привык к тишине. А после уже и не уснул, — Ломоносов развел руками и улыбнулся, будто повинился.

— Хорошо, я обязательно вам расскажу о нашем благодетеле. Я, на самом деле, многим обязана Александру Норову… — лицо Марты запунцевело, а потом такая тоска навалилась на девушку…

— Что с вами? — Михаил Васильевич, бывший почти на голову выше далеко не низенькой Марты, завис над ней, словно скала.

Ломоносов слишком приблизился к девушке, будто бы собираясь её обнять, пожалеть. Но Марта резко разорвала дистанцию и уже грозно посмотрела на мужчину.

— Если вы, Михаил Васильевич, желаете поговорить со мной о господине Норове, то я уделю вам полчаса своего времени. Если вы думаете о чём-то ином… — Марта заговорщически усмехнулась, — Так я пришлю к вам Настю. Она девушка чистая, немужняя. Хоть завтра под венец пойдет за такого молодца.

Теперь уже попятился Михаил Васильевич. В планы Ломоносова на ближайшие годы женитьба никак не входила.

— Так вот… Александр Лукич Норов… Он словно другой. Многих офицеров я видела, но то, как ведёт себя Норов — всё, всё по-другому. А вот ещё… иные всё говорят, что нужно сделать то или это. Нужно да нужно. А Норов — он берёт и делает. Как с этим рестораном. Собрал людей, поставил задачу, подробно описал, что и как должно работать, деньгами вложился… и уехал. А мы тут по его записям и начали всё ладить, — и вновь на лице Марты появились признаки недовольства. — А после он приезжает через три месяца. И говорит нам, что это не то, это не так, здесь нужно было иначе, а вот это и вовсе убрать! Как же так?

Теперь Марта явно была возмущена. Михаил Васильевич попытался состроить мину понимания и даже сочувствия. Однако реакция собеседника Марте была не нужна. А вот хоть немного выговориться — да, было необходимо.

Ведь девушка не может пожаловаться на слова Норова своему будущему мужу. Фролов, чувствуя вину перед командиром, казалось, ещё больше стал его боготворить. А уж кому-то другому жаловаться на своего начальника Марте и вовсе не пристало. А тут Михаил Васильевич — абсолютно посторонний человек, кажущийся простым, почти что мужиком. Вот и вышло, что словно узел какой на языке развязался у неё, говорила и говорила Марта.

— Вот он приходит, и всё вокруг него начинает крутиться. Слова дурного в его сторону не скажи, сразу все на тебя зыркать

начнут, аки на злобного зверя, — выкладывала Марта.

Вот только Михаил Васильевич вынимал из рассказа Марты только то, что ему бы пригодилось. Норов, значит, человек решительный, уже имеет отношения даже с Демидовым Акинфием Никитичем. А этот заводчик, как многие считают, в том числе Ломоносов, — денежный мешок, каких больше во всей России можно и не сыскать. А Норов? Считается, что Акинфий Никитич — человек с очень сложным характером. Однако Норов нашёл с ним общий язык. Мало того, так вроде бы даже в друзьях сейчас ходят.

Нет, однозначно, нужно познакомиться с Александром Лукичом Норовым, пока он куда-то не убыл по службе. Посмотреть в глаза этому человеку, спросить откровенно, чего же он хочет от студиоза Ломоносова?

— А ещё Александр Лукич в скором времени возьмёт в себе в жёны лучшую подругу Её Высочества Анны Леопольдовны… — Марта уже присела в небольшое кресло, которое, помимо самой постели, было в комнате Ломоносова, и вовсю, словно говорила со своей подружкой, рассказывала о наболевшем.

— Так что вы, милостивый государь…

— Бах! Бах! — раздались выстрелы где-то вдалеке, разрывая тишину, перекрикивая очередного петуха.

— Верст за полторы, на юго-запад! — Ломоносов, прислушиваясь к внутренним ощущениям, примерно рассчитал расстояние, где происходили выстрелы.

— Как вы это поняли? — растерянно, с тревогой, спросила Марта.

— Понимаете, любезная Марта… м-м… по воде звук распространяется чуть дальше. А ещё, ведь ветер как раз-таки в нашу сторону. Что удивительно, так как, в основном, ветра приходят со стороны Залива…

— Ах! Там же новый дом Александра Норова! Туда же и Фрол шёл! — дрожащими губами сказала Марта, перебивая Ломоносова.

Михаил Васильевич задумался. И у него в голове выстроилась уже картина, что может происходить. Ломоносов почти не спал ночь, дважды выходил в трактир, где, на удивление, было достаточно шумно.

То там услышит фразу, то посмотрит на действия гвардейцев, на их лица, озабоченность. А потом — их всех, военных, будто корова языком слизала. Они куда-то отправились.

Куда же?

Вот и Марта теперь всплеснула руками и поднялась.

— Всё, договорим с вами позже. Я должна быть рядом с будущим мужем! — Марта испугалась и под действием сильных эмоций явно принимала необдуманные, даже глупые решения.

Михайло шагнул вперёд, видя её смятение и надеясь её остановить.

— Сударыня! Ну чем вы можете помочь славным гвардейцам Измайловского полка? Да ведь они всё знали и были готовы к тому, что сейчас должны быть выстрелы. Вот изловят бандитов, вернутся — а вы накормите славных сынов Отечества, да вина им поставите, — вразумлял Ломоносов молодую женщину.