Крым-3. Пепел империй
Шрифт:
– Еще и не досыпаем все время… – пробурчал Ренькас.
Укладываясь, Контейнер прокрутил в голове события последних дней. Из Керчи выбирались трудно. Захват комендатуры не прошел даром: вертухаев с шевронами Серебряной Маски в город пригнали сотни, они прочесывали каждую руину и хватали всех подозрительных лиц. Отряд Контейнера три дня прятался в солдатском борделе – снизу, в подвале, накачивались дешевым вином и наркотиками перепуганные солдатики, по улицам шастали черные автоматчики, а листоноша со спутниками выжидал. На четвертый день отправил
Значит, капитан Олег Игоревич и псина его Карма живы и действуют.
С Казантипа вестей не было. Туда Правдоруб отправил два отряда солдат – и ни один не вернулся. Атаманша Пеева свое дело знала туго.
Море и суша были охвачены. Дело за воздухом. Надо искать Лапуту.
Контейнер рискнул – выходили из Керчи днем, внаглую. Почти проканало. Лишь на самом выезде из города пришлось чуть-чуть пострелять, и то – больше для острастки, чем на поражение.
Погони за ними не было. Видимо, решили, что это обычные дезертиры – чего их ловить, в любой деревне потеряются, за местных сойдут.
Потом была долгая и пыльная дорога до Чатыр-Дага. И вот – желанная цель перед самым носом. Выспаться и вперед, искать Лапуту.
«Все, хватит, – сказал себе Контейнер. – Спать. Завтра будет тяжелый день».
Он даже не представлял себе, насколько он был прав…
Контейнер провалился в тяжелый глубокий сон без сновидений – а очнулся от того, что на грудь ему наступила нога в тяжелом ботинке.
– Встать! – скомандовал резкий отрывистый голос, чем-то напоминающий собачий лай.
Листоноша открыл глаза. Нога, как и голос, принадлежали рослому человеку в темно-сером и очень грязном балахоне. В руках человек держал короткий АКСУ со спаренным магазином. И по тому, как он держал автомат, было видно – обращаться с оружием «серый» умеет. Контейнер медленно посмотрел по сторонам. В их лагере было около двадцати посторонних в серых балахонах. Ренькас лежал лицом вниз со связанными руками, Ольку Зяблик как раз связывали. Дергаться смысла не было.
– Я не могу встать, – сказал Контейнер максимально мирно. – Ты же на мне стоишь.
Серый человек убрал ногу. Контейнер медленно сел. Серые хозяйничали в лагере – потрошили рюкзаки, разряжали трофейное оружие. Опытного листоношу взяли в плен во сне. С ума сойти. Как такое вообще могло случиться?
«Ну, допустим, я устал за последние дни. И месяцы. Задрых. А Ренькас? Тоже уснул? Не может быть».
И тут Контейнер увидел, что из его бедра торчит крошечная стрелка с серым оперением.
Теперь все стало на свои места. Дротик с транквилизатором. Выстреливается из пневматического пистолета или ружья. Вырубает крупного зверя практически моментально.
«Странно, почему нас просто не пристрелили. Неужели работорговцы?»
Серый человек, пленивший Контейнера, жестом
– Покажи картинку, – велел главный серый.
Второй вытащил из складок мешковатого балахона мятый листок бумаги. Главарь посмотрел на бумагу, потом на Контейнера, потом опять на бумагу.
– Вроде, они. Тут сказано, что ты листоноша, так? И звать тебя Контейнер?
Отпираться смысла не было. Контейнер пожал плечами и кивнул.
– Ну, листоноша, и что с того?
– У нас давние счеты с вашим кланом, – заявил серый главарь. – Был один листоноша… Звали его, кажется, Пошта. Ох, и попортил он нам крови. Так что – не обижайся, Контейнер, но мы будем мстить за погибших братьев.
– Погодите, – попросил Контейнер, пока ему туго связывали руки серой веревкой. – Мы – это кто?
– Мы – адепты Серого Света.
«Твою мать», – успел подумать Контейнер за секунду до того, как на его затылок опустился приклад автомата – и наступила темнота.
– Контейнер!
Голос доносился откуда-то издалека.
«Контейнер. Так меня зовут. Где я?»
Он попытался открыть глаза – и не смог. Веки слиплись.
– Контейнер!
Вслед за слухом пришла боль. Дикая боль во всем теле.
«Меня били? Да. Совершенно определенно. Пинали ногами. Бесчувственного. Не будь я листоношей, сломали бы ребра и отбили внутренние органы.
Так. Я листоноша. Меня зовут Контейнер. Это мы установили. У меня наверняка было сотрясение мозга. Поэтому я ни черта не помню. Но где я и кто меня так зверски избил?»
– Погодите, – другой голос. Женский. – У него кровь засохла на веках. Рассечена бровь. Минутку.
Прикосновение к лицу. Влага. Мокрая тряпка бережно оттирает глаза. Еще чуть-чуть. Наконец-то.
Контейнер разлепил веки.
– Жив, старик! – прямо над ним нависало лицо.
«Я ее знаю? Да. Это атаманша Пеева», – вспомнил Контейнер. И следом вспомнил сразу все – долгую дорогу от Керчи до Чатыр-Дага, через Ангарский перевал, ночевку у подножия горного массива, Ренькас в карауле, дротики с транквилизатором, сектанты Серого Света, старые счеты с кланом Листонош.
Но откуда здесь атаманша Пеева?
– Что… ты… тут… делаешь? – запинаясь и с трудом шевеля разбитыми и пересохшими губами, спросил Контейнер.
– То же, что и ты, – ответила атаманша и поднесла Контейнеру металлическую чашку с водой.
Вода отдавала серой, но Контейнеру было все равно. Он начал жадно пить, и вскоре чашка опустела.
– Где мы? – спросил он, переведя дыхание.
– В плену у сектантов. Серый Свет. Меня взяли в Феодосии, – сообщила атаманша. – Я ездила за боеприпасами и медикаментами для армии Казантипа. Взяли, как девочку, без единого выстрела. Подсыпали какой-то дряни в пиво. Знала же, что не до шастанья по кабакам, – но вот не удержалась.