Крылья над полюсом
Шрифт:
Вечером 1 сентября, когда "Красин" находился недалеко от острова Медвежий, по радио сообщили, что днем раньше был обнаружен один из поплавков "Латама". Эта находка не оставляла никаких сомнений в судьбе Амундсена и его товарищей.
Второго сентября "Красин" прибыл в Кингсбей, где Чухновский и другие члены экипажа "Юнкерса" ожидали его, разбив лагерь. Здесь Самойлович получил радиограмму от норвежского адмирала с крейсера "Торденскхольд", руководившего операциями по спасению Амундсена, в которой сообщалось о прекращении поисков. Теперь "Красину" не оставалось ничего другого, как заняться розысками последней группы потерпевших бедствие на "Италии".
Чтобы
Вечером 7 сентября Самойлович получил с "Читта ди Милано" известие, что рыбак и охотник Доггерен, который возвращался в Тромсё после трех месяцев охоты на тюленей на севере Шпицбергена, сообщил, что 2 августа к северо-востоку от Семи островов он видел пустой бак, а неделей позже, 9 августа, на 81°9' с. ш. и 24°22' в. д. заметил много белых медведей, которые собрались вокруг чего-то возвышающегося надо льдом, однако охотнику, наблюдавшему это издалека, не удалось толком разглядеть, что именно там находилось, и нельзя было подойти поближе, так как путь преграждали льды. Эти новости Самойлович воспринял без каких-либо комментариев, но, вероятно, он учитывал их в своей программе поисков.
Девятого сентября в 13 часов 15 минут "Юнкерс", пилотируемый Чухновским, прибыл в залив Беверли и на следующий же день отправился в рекогносцировочный полет, однако из-за сильного ветра ему пришлось вернуться назад.
Тем временем стало известно, что "Браганца" покинула Шпицберген и возвращается на родину, то же самое собиралась сделать "Читта ди Милано".
Что же касается "Красина", то итальянское правительство считало, что вторая экспедиция на ледоколе теперь уже не даст никаких результатов. Это обстоятельство, а также ухудшение погоды, сопровождавшееся сильным ветром, по временам достигавшим ураганной силы, вынудили руководство советской экспедиции окончательно отказаться от дальнейшего использования самолета. "Юнкерс" был демонтирован и погружен на борт "Красина".
Самойлович писал в связи с этим:
"Должен признаться, что нелегко было принять такое решение. Я представил себе чувства тех людей - там, далеко на юге, - которые с такой надеждой ожидали результата каждого полета. Наши летчики должны были принести им желанную весть о судьбе близких, дорогих для них людей, унесенных на обломках гондолы дирижабля. Конечно, для нас была очевидна рискованность, невозможность нового полета, я полностью отдавал себе отчет в безрезультатности его, а все же где-то в глубине души не замирали глубокое сожаление и печаль".
Тем не менее 16 сентября "Красин" двинулся на север, вдоль меридиана, соответствующего 19°38' в. д., и в 30 километрах от мыса Северный встретил первые, в большинстве своем свежие льды, образовавшиеся совсем недавно. На следующий день ледокол достиг 81°47' с. ш. Столь далеко на север корабли еще никогда не заходили. Несмотря ни на что, участники похода на "Красине" все еще не отказались от надежды обнаружить в этих местах следы последней группы итальянских аэронавтов и во время плавания внимательно обследовали окрестности, вглядываясь в каждую темную
Достигнув самых высоких широт, "Красин" направился к острову Карла XII, который возвышался как одинокий бастион, в то время как появившиеся справа острова Брох и Фойн казались двумя большими блинами.
"От о. Карла XII, - пишет Самойлович, - повернули на северо-восток, имея в виду пересечь ту область дрейфовавшего льда, где мы надеялись встретить останки дирижабля "Италия", но по возможности постараться достигнуть и так называемой Земли Джиллиса..."
Этот район, по мнению Самойловича, находившийся между 81°40' с. ш. и 36° в. д., и соответствовал несуществующей Земле Джиллиса, которая была указана на некоторых английских картах того времени.
Однако, несмотря на все усилия, "Красину" так и не удалось обнаружить ни следов потерпевших бедствие, ни обломков дирижабля. Впрочем, было бы наивно надеяться найти в этом районе льды, которые находились здесь два месяца тому назад. Надо было искать их теперь гораздо южнее.
Исследовать же этот район побуждала руководство советской экспедиции не столько более чем слабая надежда обнаружить здесь следы "Италии", сколько стремление окончательно убедиться в том, существует ли на самом деле Земля Джиллиса [128], о которой впервые заговорил капитан Джиллис в 1707 году, затем этот вопрос в 1899 году поднял адмирал С.О. Макаров [129] и, наконец, в том же 1899 году английский мореплаватель Уорслей.
Однако после обследования этого района с воздуха еще 15 мая 1928 года я категорически отрицал существование в этом месте какой-либо земли.
Но хотя "Красин" находился точно в том месте, где на картах была указана предполагаемая земля, и видимость была отличная, никакой суши обнаружено не было.
Таким образом, оставалось сделать заключение, резюмирует Самойлович, что Земли Джиллиса не существует.
Двадцатого сентября "Красин" взял курс к Земле Александры, самому западному острову архипелага Земля Франца-Иосифа, чтобы устроить там склад продовольствия. Но из-за невозможности причалить к южному берегу острова склад пришлось сделать на мысе Ниль, западной оконечности Земли Георга.
Вечером 22 сентября "Красин" получил по радио приказ из Москвы прекратить поиски и возвращаться домой.
Самойлович пишет:
"Я с чистой совестью мог сказать, что мы с большим риском для корабля, с риском идти на зимовку продвигались на север, на восток, кромсали старый и свежий лед при температуре в -8, -10, -10,5°, лихорадочно, с надеждой следили за каждой льдинкой и все без результата. "Красин" проходил там, где никакое другое судно не могло пройти, и наша ли вина в том, что мы не смогли найти унесенных плавучим льдом? И все же... Несказанно тяжело было возвращаться обратно. Хотелось еще и еще раз исколесить этот район, осмотреть побережье, пересечь плавучие льды. Но где было искать этих несчастных? Кто с уверенностью мог указать нам то место, где бы мы могли найти итальянцев? Никто. И все-таки тяжело было отдать приказ о возвращении. Я вспомнил трогательное письмо матери молодого Понтремоли, письма его друзей из разных стран, которые я получал в Норвегии, и живо почувствовал, какой печалью в сердцах многих отзовется весть о возвращении "Красина"".