Крылья химеры
Шрифт:
– Мы закончили, - удовлетворенно произнес Азарий, делая какие-то пассы руками. Остальные лекари молчаливой цепочкой потянулись из палаты.
– С ней все будет хорошо?
– спросил Элай.
– Яд сильный, однако не сильнее Второго Неба. Она поправится. Если, конечно, кто-то еще не попробует накормить ее отравой. Ну уж за этим я прослежу. Больше никаких посещений. Только ты, Элай.
Мой друг кивнул.
– Спасибо, - я тяжело дышала, рубашка прилипла к телу, насквозь промокнув от пота.
– Отблагодари меня, просто поправившись, - мягко улыбнулся
– Постельный режим плюс я собственноручно буду приносить тебе лекарство, - лицо лекаря приняло задумчивое выражение: - Все-таки твой организм очень странно реагирует на яд демона. Никогда такого не видел, а за свою долгую жизнь я повидал немало странностей.
Наконец мы остались с Элаем в палате вдвоем. Я лежала, смотрела в потолок и размышляла. В последнее время просто очередь выстроилась, чтобы со мной разделаться. Ладно Наама, но есть еще один неизвестный «доброжелатель», которому я чем-то не угодила. Может, это капитан Маврикий? Но зачем ему убивать меня, если ему нужна информация об Аристархе, о темном, у которого держали хранителей, о Варлааме и вызове верховного демона? Да и яд всегда считался оружием темных хранителей. Капитан скорее ворвался бы в палату и приставил мне меч к горлу. Тогда возникает другой вопрос: какой темный мог беспрепятственно проникнуть на Второе Небо и влить отраву в мое лекарство? От всех этих мыслей дико разболелась голова.
– Ты как?
– Элай так и не выпускал мою ладонь из своей. Сейчас он сидел на краю кушетки и рассеянно перебирал мои пальцы.
– Элай, - я крепче сжала его руку, - пожалуйста, уведи меня отсюда!
– Я не могу, Ами, ты еще слишком слаба.
Я резко села. Голова закружилась, однако я не подала виду.
– Ты же слышал Азария, они убрали яд из моего тела. Сам видишь, кто-то пытается меня убить, молю тебя, Элай, уведи меня отсюда! Я чувствую, что умру, если останусь здесь!
– Я не могу, - упрямо повторил он, покачав головой. Серебристая прядь упала ему на лицо.
Я знала это его выражение. Оно называлось «уперся как баран». Мы сверлили друг друга взглядом, пока не появившийся с лекарством Азарий не прервал эту молчаливую дуэль. Я выпила ужасающе пахнущую настойку и решила, что это еще один повод покинуть лекарей. Не смогу я пить эту дрянь по шесть раз в день!
– Элай, - вполголоса заговорила я, как только мы снова остались вдвоем, - я обещала тебе рассказать, почему потащилась в Мир Теней. Выслушай меня, и если после этого ты не поможешь мне бежать, я позову сюда Велизару и попрошу о помощи ее. Узнав, что ты будешь здесь, она прилетит мгновенно.
– Шантажистка, - ласково сказал Элай.
Я набрала в грудь побольше воздуха и за несколько минут рассказала Элаю краткую версию своих приключений. О своем назначении (Варлаам, конечно, просил этого не делать, однако, нечего было исчезать и оставлять меня одну все это разгребать!), о том, как я узнала, кто такой Бастиан (о том, что он самый красивый темный, которого мне доводилось встречать, я умолчала), о пире демонов, о смерти Аристарха и его загадочных словах, о Нааме, о неудавшемся побеге. По мере моего
– Ну, что скажешь?
– закончив, спросила я.
– Куда ты планируешь отправиться?
– Мне нужно на Третье Небо, к Мирославу. Помнишь, я рассказывала тебе о нем? Я думаю, он сможет разгадать ребус, что подкинул Аристарх.
Элай несколько секунд смотрел на меня, словно взвешивая все «за» и «против», и наконец, решительно кивнул.
– Хорошо. Даже если я откажусь, ты все равно сбежишь одна и вляпаешься во что-нибудь еще.
– Ну спасибо, - проворчала я.
– Только одно условие. Сегодняшнюю ночь ты проведешь здесь. А завтра, если все будет в порядке, мы улетим.
– Договорились.
Ночь прошла относительно спокойно, если не считать визитов Азария с его лекарством. Под утро Элай отправился раздобыть себе фруктов, а я решила искупаться. На удивление я чувствовала себя бодро: голова больше не трещала от боли, сознание было ясным. В сад из палаты вели двойные стеклянные двери. Я распахнула их и с наслаждением ступила на мокрую от росы траву. Маленький пруд прятался в зарослях ирисов. Я наклонилась над неподвижной водой и, как в зеркало, взглянула на свое отражение. Смотревшая на меня из пруда девушка показалась мне незнакомкой. Лицо исцарапано, под глазами темные провалы, волосы спутаны и торчат под немыслимыми углами, на плече отчетливо видны следы зубов. Прощальный подарок Наамы.
– Вот что происходит, когда тебя пытаются убить чаще, чем того требуют обстоятельства, - кисло обратилась я к отражению.
Я скинула сорочку и вошла в восхитительно теплую воду. Поплескавшись в пруду около часа, я с сожалением вылезла, и, на ходу заплетая волосы в косу, пошла в палату. Там уже ждал Элай.
– Как ты себя чувствуешь?
– Элай, ты задавал мне этот вопрос по крайней мере раз двести за эту ночь! И я двести раз тебе отвечала, что нормально.
– Ответь в двести первый.
– Я чувствую себя готовой убраться отсюда. Где моя одежда?
Из шкафа в противоположном углу палаты Элай достал мои джинсы, рубашку и кеды. Одежда была свежая и в шкафу пропахла какими-то травами.
– Я принес тебе чистую одежду, взял в твоем шалаше. Ту, в которой тебя нашли, лекари решили сжечь.
– Мудрое решение.
Я быстро переоделась за ширмой. Кулон с одним крылышком все еще висел на шее. Я крепко сжала его в ладони.
– Здесь есть бумага и перо?
– Тебя посетила муза? Не лучшее время записывать свои мысли, - попытался пошутить Элай.
Я улыбнулась.
– Хочу оставить записку Азарию. Не очень вежливо будет просто исчезнуть.
Элай куда-то убежал, но буквально полминуты спустя принес мне кусок пергамента и перо. Немного подумав, я быстро нацарапала послание: «Брат Азарий, благодарю Вас за заботу и спасение. Я вынуждена уйти, потому что не без оснований опасаюсь за свою жизнь. Я знаю, что не смею просить вас, но однажды вы уже защитили меня от капитана Маврикия. Сделайте это еще раз: сообщите ему о моем побеге как можно позже. Амалия».