Крылатые
Шрифт:
Опасливо выглянув через стекло в пустой коридор, словно их могли подслушать, она вдруг склонилась чуть поближе к Максу и тихо, напряженно спросила:
– Всем… инфицированным?
– Да, – он не сразу сообразил, в чем дело, – Всем инфицированным, и у кого есть подозрение на заражение АЛЬВИ-вирусом. Его так назвали.
– Вот же! – девушка резко соскочила с кровати, заметавшись по комнате.
Она ходила из угла в угол, потирала виски, а парень только с удивлением наблюдал за ней. Ах да… Она же не знает.
Он провожал глазами
Сокрушительный удар совести был сравним с ядерным взрывом. Макс вдруг понял, что натворил… Желая скрасить ей последние часы жизни, он, сам того не понимая, напугал её ещё больше.
«Браво! Ну ты просто молодец», – саркастически хмыкнул он.
– То есть, – она резко остановилась, словно решилась на следующий шаг, – То есть, и мне тоже?
Макс заметил, как она прижала крылья к спине… На периферии пронеслась мысль о том, что это выглядело мило.
– Ну, у тебя есть подозрения, – аккуратно, как только мог, начал он, – Симптомы проявились, вот и…
– Погоди, у меня же была только лихорадка! – она резко подбежала к парню и вытянула крыло буквально ему под нос, – Посмотри, у меня чистые крылья!
– Ну… – он окончательно растерялся, совсем не зная, что сказать, и говорил первое, что приходило в голову, – Потому мы и говорим – подозрения.
Лия снова заметалась по комнате. Обошла её всю несколько раз, опасливо косясь на стеклянную стену и всё обнимая себя руками. Как же чертовски она заблуждается.
Вдруг парня поразила догадка. Он понял, к чему клонила девушка, показав ему крыло. Она думает, что не была больна? Конечно, она и понятия не имеет о том, что после ампутации у инфицированных крылья не восстановятся, а значит… Она боится потерять их не просто навсегда, а даже на время.
– Макс, – девушка подбежала к нему и резко взяла парня за руку.
Это произошло так быстро, он не успел толком ничего понять.
– Макс, – говорила она тихо, и глаза её, испуганные и серьёзные были так невообразимо близко, – Я не сказала об этом врачам, но скажу тебе. Я не больна. Температура у меня, бывает, повышается от сильного волнения. Такое случалось со мной уже не раз. Я не больна… Это правда! Я чувствую себя совершенно здоровой. Нельзя же вылечиться от неизвестного вируса за несколько часов.
Парень хотел было что-то сказать, но она его перебила:
– Да, я знаю. Я провалялась с лихорадкой половину дня и всю ночь. Но у меня правда такое бывает. Вариант психосоматики, ещё с детства. Когда мне очень страшно, мой мозг врубает у
– Ч… что? – он был так ошарашен, что до затуманенного мозга не сразу дошло, о чём она говорит.
– Я не больна, я это знаю! И мои крылья я никому не отдам! Помоги мне, умоляю тебя.
– Но как? – к удивлению, парень накрыл своей рукой в белой резиновой перчатке её дрожащие пальцы, – И чем я смогу тебе помочь? Тебя не выпустят из больницы, даже если сам министр здравоохранения прилетит тебя вызволять. Что уж говорить о попытках обычного санитара… И даже если бы тебя хотели отпустить, главврач не пойдёт против приказа самого Совета. Ты есть во всех бумагах, по закону тебе должны отрубить крылья.
– Нет! – она резко отстранилась от него, и он видел, как краснеют её глаза, – Не-е-ет, пожалуйста.
У неё начиналась истерика. Она обнимала себя крыльями, и шаг её всё ускорялся и ускорялся.
– Крылья… Самое дорогое, что у меня есть.
Лия всхлипывала, но не плакала. Она лишь сжалась в комочек, мечущийся по комнате, и с каждым шагом, парень видел это, всё больше и больше впадала в отчаяние. Слёзы не текли, но глаза её покраснели, и дышать становилось всё тяжелее.
У Макса сжалось сердце… Все небесные светила, что же он творит?! Зачем?! Зачем он так мучает её? Ведь она умирает… Умрёт вот сейчас, с минуты на минуту, и умрёт она в страхе. В отчаянии, в которое её погрузил… Наш доблестный герой Макс! Даже в последние минуты он умудрился всё испортить!
Чтобы хоть как-то примириться с собственной совестью, он решил соврать:
– Но они же…
Правда, врать умирающей было сложнее, чем он думал. Слова упрямо застревали в глотке. Ему приходилось выталкивать их из себя, выпихивать, вытягивать:
– Но они же… Восстановятся.
– Не важно! – крикнула она, обернувшись слишком резко.
И снова продолжила метания:
– Крылья… Самое дорогое… Я просто не могу… Не могу позволить отрубить их! Они… Это как вырвать сердце, понимаешь? Сердце, которым ты любил, которым чувствовал. Внутри которого тысячи воспоминаний, и вся… Твоя суть. И ты сам. Вырвать его, и сказать: «Не беда, отрастёт новое». Нет, я не могу!
Вдруг она резко остановилась. Застыла, как вкопанная, будто наткнулась на невидимую преграду. И хоть девушка не двигалась с места, Макс мог видеть, как выражение отчаяния на её лице исчезает. Мышцы мягко расслабляются, губы размыкаются, словно она внезапно что-то поняла. А в глазах… В глазах проблеснула надежда.
– Макс, – Лия снова бросилась к нему, и он инстинктивно отшатнулся от резкого движения.
Благо, она этого не заметила. В её взгляде плясали опасные огоньки, и плотно засела уверенность. Плохое сочетание.