Крылатые

Эльм Юлия

За окном царил светлый день, а здесь казалось, что был поздний-поздний вечер. Такой поздний, что скорее ночь. Белый свет выглядел бледным, отливая на серых стенах, и засело в голове ощущение какой-то тоски. Мимо проходили туда-сюда безымянные люди в белых масках, и по глазам, тому единственному, что можно было различить под пластиком очков, Макс не мог узнать ни одного знакомого лица. Да и сейчас все казались ему одинаковыми. Мужчины, женщины, врачи, медсёстры… Все выглядели смертельно уставшими,

и у всех в глазах засела одинаковая серость этих проклятых больничных стен.

Из холла рядом со стерильными боксами даже убрали горшок с цветком. Единственное живое существо, напоминающее, что где-то там далеко ещё существует жизнь. Без него стало совершенно пусто.

– Откроешь мне дверь бокса? – спросил Макс медсестру, что сидела на посту и практически засыпала над огромными стопками новых историй болезней

Услышав обращение, она только вытащила из-за стойки пульт, и её рука шлёпнулась на столешницу вместе с ним. Парень видел, как покраснели от недосыпа её глаза, и она с силой жмурилась, чтобы хоть немного проснуться.

– Спасибо, – он взял со стойки пульт и пошел через шлюзы.

Проходя мимо стеклянной стены, Макс видел девушку. Она лежала на кровати в больничной пижаме и провожала его глазами до двери. Когда он вошёл, она уже сидела на постели. Кажется, совершенно здоровая…

А белый холодный свет безжалостно кромсал тени, теснящиеся по углам палаты.

– Мне только недавно давали лекарства.

– А… да… – парень немного сконфузился, как можно аккуратнее закрывая за собой дверь, – Извини, я не за этим. Как ты себя чувствуешь?

И вновь увидев на лице Лии то же озадаченное выражение, как и в первый день, он поспешил сказать:

– Это я, Макс. Если ты меня ещё помнишь.

Девушка резко скрестила руки на груди:

– Тебя забудешь, похититель в белом халате.

– А-ха, да… – Макс постарался рассмеяться, но вышло не очень, – Так себе получилась ситуация, но вообще-то…

– Но вообще-то, наверное, оно и к лучшему, – закончила за него Лия, и парень остолбенел.

Следующая фраза намертво припечатала его к холодному кафелю:

– А то, если бы я узнала, что тот мужчина был болен, и я, возможно, заразилась, было бы ещё хуже. Так что… Спасибо.

Лия благодарно улыбнулась ему.

– Ну да, – и эта улыбка свалилась на плечи Макса многотонным весом всего бесконечного неба.

Он вдруг почувствовал… Как же это тяжело. Просто находиться рядом с ней, разговаривать, видеть её такой весёлой, и знать… Знать, что через несколько часов она умрёт.

– Ты, может, сядешь? – девушка кивнула на стул, что стоял у постели, и парень был ей невероятно благодарен.

Он поставил стул напротив её постели, сел и поднял на неё глаза. Кровать была высокой, ноги девушки свешивались

с неё – стул низким, и сейчас Макс смотрел на Лию снизу вверх. Её крылья, потерявшие немного перьев, на удивление не потускнели и кажется, даже не ослабели. Они были всё такими же белоснежными, мощными и неповторимыми. Между тем, его собственные крылья, перетянутые защитными рукавами, неуклюже упирались в спинку стула, всё никак не находя пазов, вырезанных под них.

– Да я, собственно…

Макс по привычке хотел взъерошить волосы на затылке, но сейчас рука в перчатке наткнулась на капюшон. Это было неприятно.

– Только хотел извиниться за всё. Ну, что тогда сказал. И вообще.

– Эм… Да ничего. Это, я думаю, было для моего блага, – она так спокойно пожала плечами, что парень не поверил, – Я злилась первые пару часов, сейчас уже как-то без разницы. Всё нормально, правда.

– Ну… хорошо, – он опустил голову, упёрся локтями в колени.

Нужно было что-то сказать… Нужно срочно что-то сказать.

«Лия, ты больна! Ты умрёшь через несколько часов! Мне… Мне так жаль, я не хотел!..» – это, и ещё многое другое рвалось сейчас с его языка, но он не мог произнести даже малости. Просто не мог… А даже если бы и нашел в себе сил, то не стал бы. Сейчас он был твёрдо уверен, что о предстоящей смерти лучше… Не знать. И не чувствовать, как выжигается в душе контур будущей дыры.

Молчание повисло между ними. В этом удушающе ярком свете бокса, где нет места даже естественным теням, парень чувствовал себя как под микроскопом. Словно не Лию, а его самого сейчас рассматривают через увеличительное стекло и видят все… Все его недостатки. Как пациенты вообще выдерживают этот свет?

– Макс, – Лия вдруг заговорила тише, кажется, ей и самой стало неловко от молчания, – Я тут… Спросить кое-что хотела.

– Спрашивай, – ответил он, не поднимая головы.

И было ему совершенно всё равно, что скажет девушка. Через пару часов всё это вообще потеряет всяческий смысл.

– Я видела… – она замялась, и перевела взгляд в сторону стеклянной стены, – Как пациентов из нескольких палат поочерёдно относили в процедурную, а потом… Возвращали, но уже без крыльев. Что это значит?

– А, это.

Да, тема для разговора тоже не самая приятная. Но лучше уж она, чем то, что рвалось из парня. И он ответил прежде, чем успел подумать.

– Сегодня утром вышел приказ – всем инфицированным ампутировать крылья. Не знаю, как наверху до этого додумались, но это распоряжение самого Совета Двенадцати.

Они снова замолчали. А когда до Макса дошло, что тема не исчерпана, и он поднял взгляд на девушку, то понял… Она испугалась. Лия прикусила губу, и лихорадочно бегала взглядом по палате.