Кружащие тени
Шрифт:
«Я бы все сейчас отдала за тарелку печенки с луком… — думала Винтер, вешая фляги на плечи и становясь на четвереньки. — Или за клубничный десерт… или яблочный пирог со сливками…» Девушка осторожно поползла вниз с холма, настороженно прислушиваясь, оглядываясь и в то же время мечтая о еде.
Достигнув края подлеска, Винтер взглянула на мелкий ручей, журчащий на дне придорожной канавы. Девушка знала, что, пока ее лицо скрыто, она не выделяется среди пляшущих теней, и все же старалась держаться как можно незаметнее. Она вытянула руку и погрузила первую флягу
Набрав первую флягу, девушка собралась заняться второй, как вдруг раздался стук копыт. Винтер отдернула руку и сжалась в тени, и тут же мимо нее галопом проскакала лошадь.
На вид ее всадник был торговцем среднего достатка, за ним следовал сильно нагруженный мул. Слишком быстро передвигаясь, человек постоянно оглядывался, словно в испуге. Винтер с тяжелым сердцем проводила его взглядом. Интересно, а чего он ожидал, пускаясь в путь один? У него даже не хватило ума одеться попроще или скрыть большую поклажу.
Двое промчались следом за ним, пригибаясь к шеям коней. Быстро настигнув добычу, они обогнали мула и добрались до торговца. Бандит слева взмахнул дубинкой и выбил того из седла одним ударом по голове.
Яркая шляпа слетела с бедолаги и упала в канаву напротив Винтер. Сам торговец рухнул между лошадьми и остался в пыли, тогда как бандиты ринулись делить добычу.
Винтер не могла отвести глаз от лежащего на дороге человека. Он был без сознания, лицо покрывала пыль, а из-под головы растекалась лужица крови. Девушка услышала, как бандиты захватили и развернули его лошадей, и поняла, какая судьба ждет незадачливого торговца. Винтер стиснула руки, когда разбойники вновь появились в поле зрения.
Один из них — тот, что с дубинкой, — легко спрыгнул на землю и направился к торговцу. Тот поднял руку в перчатке, озадаченно глядя на бандита и, похоже, не понимая, что происходит. Разбойник высоко взмахнул дубинкой, и Винтер зажмурилась, чтобы не видеть, как палка опускается на голову лежащего.
Удары быстро стихли. Винтер лежала очень тихо, пряча лицо в ладонях, пока бандиты обыскивали жертву. Они благодушно переговаривались, как давние друзья, занимаясь своим делом, которое явно было им не в новинку. Часто упоминались таверна и какая-то Дженни — их интересовало, кто нравится ей больше и сколько им дадут за добычу. Пришли к выводу, что немало. Возможно, настолько, что Дженни понравятся они оба, особенно если правильно себя поведут, добродушно посмеивались они. Винтер прикусила губу и прижала пальцы к вискам.
Наконец, судя по голосам, бандиты ушли к лошадям, и Винтер рискнула поднять голову и посмотреть на торговца.
Разбойники отнесли его к обочине и аккуратно положили у дерева, словно из вежливости не желая мешать прохожим. Он лежал на боку, спиной к девушке, и, взглянув на него раз, она не смогла отвести взгляд. Возможно, он был чьим-то отцом, чьим-то сыном. Совсем недавно он жил и дышал, думал и надеялся. А теперь от него осталось только мертвое тело, пища для барсуков и лисиц, и его семья никогда не
«Я могла быть на его месте, — подумала Винтер, — это я могла исчезнуть в мгновение ока».
Внезапно на дороге вновь появился разбойник с дубинкой. Он подошел к канаве, встал на колени и потянулся к противоположному от него берегу ручья, а затем с ухмылкой показал своему товарищу добычу — шляпу торговца. Винтер знала, что должна опустить голову, но ее охватила такая ненависть, что она совсем забыла это сделать и просто продолжала смотреть на то, как разбойник отряхивал пыль со шляпы.
Он собрался встать, поднял взгляд — и заметил девушку в тени куста. Винтер увидела, как он удивленно моргнул, нахмурился, и ее сердце ухнуло в пятки, когда бандит поднялся, продолжая со странным выражением лица щуриться на нее.
— Что там? — спросил его товарищ, который был уже в седле и готов ехать.
Разбойник не ответил. Вместо этого он вновь опустился на корточки, глядя через сверкающую солнечными бликами воду — прямо в глаза Винтер.
Все, чему ее когда-либо учили, все, что она знала о том, как себя вести, когда попадаешь в такое положение, — все вылетело у нее из головы. К собственному ужасу, Винтер просто лежала, неподвижная и беспомощная, в то время как мужчина оценивающе ее разглядывал.
Он рассматривал ее, скользил взглядом по ее телу, и, когда их глаза вновь встретились, в его взоре горел плохо сдерживаемый огонь. Разбойник обнажил зубы в злобной усмешке, и Винтер похолодела от страха.
— Эй! Тош! — снова позвал его товарищ. — Что там такое?
Судя по звукам, он повернул лошадь и теперь приближался к ним.
Разбойник встал и неторопливо направился навстречу:
— Ничего. Всего лишь барсучья нора. А мне показалось, что там кто-то прячется. Наверное, солнце напекло!
Сковывающий страх отпустил, и Винтер торопливо закрыла рот ладонью: ей показалось, что ее сейчас стошнит. Бандит сел на лошадь, и девушка услышала, как он сказал:
— Слушай, Питер. Как только уладим цену с Тихушником Мурком, ты иди к Дженни. Сегодня она твоя. У меня есть дело на вечер.
— Дело? — поразился товарищ. — Вместо Дженни? Что за дело?
— Да так, ничего особенного. Поохотиться захотелось.
— Поохотиться? — повторил собеседник, явно не веря своим ушам. — Вместо Дженни? Тош, Бог видит, не мне быть недовольным… Но ты что, спятил?
Разбойник хмыкнул. Лошади пошли рысью, но Винтер еще успела услышать добродушный ответ.
— Нет, не спятил. Просто вдруг страсть как захотелось свежатинки.
Он снова благодушно рассмеялся, и от этого смеха дрожь прошла по телу Винтер и стало трудно дышать.
Одинокое путешествие
Озкар уже стал спотыкаться, но, невзирая на это, Винтер вновь и вновь безжалостно его погоняла. Она потеряла всякую осторожность и осмотрительность и просто пробиралась сквозь пыль и жару, почти не заботясь о направлении, стремясь лишь оказаться как можно дальше.