Круги по воде
Шрифт:
— А что это такое? — с интересом спросил Ревенко.
— Предупреждение. За дачу ложных показаний, вот видите, тут предусмотрена санкция.
— Чепуха какая! Ну, пожалуйста.
Ревенко размашисто подписался.
Он по-прежнему был спокоен и самоуверен, только весь как-то незаметно подобрался, и глаза налились холодом.
— Что дальше? — спросил он, откидываясь на спинку стула.
— Дальше будем разбираться, Владимир Яковлевич. Но прежде всего скажите: как вы относились к Лучи-нину?
— Я?
— Прекрасно. Так я и запишу. Ну, а изобретение его? Вы признаете за ним это изобретение?
— Как вам сказать? Тут я не очень компетентен, признаться, — пожал плечами Ревенко. — Говорят, он его заимствовал.
— А ваше мнение?
— Чего не знаю, дорогой мой, того не знаю.
— Бывает. Я так и запишу. Теперь насчёт перестройки вашего завода. Вы в ней участвовали, не так ли?
— Да, конечно.
— По каким чертежам она шла?
— По каким? Да по тем самым, которые были потом обнаружены на Барановском комбинате.
— Вы уверены, Владимир Яковлевич?
— Ещё бы! Но почему вы меня об этом спрашиваете?
— А потому, что вы, перестраивая завод, временами, оказывается, сильно отступали от проекта. Почему так?
— Ну, знаете, — на сосредоточенном лице Ревенко мелькнула снисходительная улыбка. — По ходу дела всегда приходится вносить коррективы. Без этого не бывает.
— Но почему гак много? Даже в компоновку и количество оборудования, в его конструкцию, в технологическую схему, наконец.
— А об этом уж спросите проектировщиков.
— Спросил. Они, кстати, вместе с вами участвовали в перестройке завода.
— Надеюсь, они вам объяснили?
— Да, объяснили, что эти чертежи изготовлялись уже после перестройки.
— Вот тебе раз! А как же, по-вашему, мы тогда перестраивали завод? — рассмеялся Ревенко. На круглом его лице не было заметно ни растерянности, ни досады.
«Нервы у него что надо», — подумал Игорь и пояснил:
— Говорят, что перестраивали по эскизам. Вы этого не заметили?
— Нет, не заметил.
— Странно, — покачал головой Игорь. — Вы не находите? Ведь все, кроме вас, это заметили.
— А мне странно другое.
— Что именно?
— Ваш тон, — строго сказал Ревенко. — Вы меня как будто в чем-то уличаете.
— Дело не в тоне, а в фактах. Вы ими недовольны? А меня они удивляют. Вы же умный человек, Владимир Яковлевич. Смотрите, что получается. Ваш завод перестроен со значительными отступлениями от проекта. Так?
— Так. Что из этого?
— А Барановский комбинат построил свой цех в точности по этому проекту. Вот справка. Что это может означать? Любой человек вам скажет: это означает, что данные чертежи предназначены
— Глупости!
— Совершенно с вами согласен. Остаётся предположить одно: их просто не было. Были эскизы.
— И это было бы грубейшим нарушением! — воскликнул Ревенко, вцепившись побелевшими пальцами в свой портфель.
«Э, милый, ты начинаешь срываться, — усмехнулся про себя Игорь. — Даже твои нервы, кажется, не выдерживают». И спокойно заметил:
— Конечно, нарушение. Но автор проекта Лучинин сам руководил перестройкой. Все очень спешили. Так что наличие эскизов можно если не оправдать, то объяснить.
— Ваша обязанность не объяснять, а выслушивать объяснения!
— Я именно так и сделал. И именно так все мне и объяснили, кроме вас. Вы объясняете очень странно.
— Вся рота шагает не в ногу, один он в ногу, — пробасил со своего дивана Раскатов.
— А вы!.. — обернулся к нему Ревенко. — Вы!.. — и вдруг спокойно и иронически закончил: — Вы ведь были, кажется, другого мнения, Викентий Петрович. Неужели так быстро поменяли?
— Не быстро, — пробурчал Раскатов. — Совсем не быстро. А надо было бы.
— Минутку, Владимир Яковлевич, — вмешался Игорь. — Я записываю ваше объяснение. Итак, завод перестраивался по чертежам, по которым потом был построен цех на Барановском комбинате. При этом вы внесли в проект большие изменения, иногда даже ухудшая его тем самым.
— Позвольте! Почему же ухудшая?
— Качество продукции у вас несколько хуже. А производительность меньше. Вот справка главного инженера комбината.
— Ну, знаете! Мы строили первыми.
— Конечно. Итак, я вас правильно понял?
— Да, — резко ответил Ревенко. — И компетентная комиссия из министерства…
— Вот теперь перейдём к этой комиссии, — перебил его Игорь. — Вы давно знакомы с её председателем?
— Я?.. Сравнительно давно.
— Вы, кажется, учились вместе?
Ревенко усмехнулся, демонстрируя удивительное самообладание, и провёл рукой по волосам.
— Кто вам это сказал? Впрочем, извините. Вам ведь нельзя задавать вопросов. И у вас… э-э, свои методы.
— В данном случае метод был весьма прост, — невозмутимо ответил Игорь. — Нам сказал об этом сам Михаил Никитович Кобец.
— Сам?! — не смог сдержать изумления Ревенко. — Но позвольте! Как вы могли…
— Оставьте вопросы, — сухо прервал его Игорь. — У меня слишком много их к вам. Так вот. Кобец признал свою полнейшую некомпетентность в данном вопросе. И мы ещё к этому вернёмся. А сейчас скажите: вы знали об анонимных письмах, поступивших в прокуратуру, в газету, в министерство по делу Лучинина?