Круги на воде

Виггз Сьюзен

– Ах, Юлиана, – голос Стивена задрожал, произнося ее имя. – Ах, любовь моя, ты не представляешь, что я чувствую, глядя на тебя, на всю тебя: – Он убрал в сторону прядь волос, опустил голову, чтобы поцеловать ее грудь. – Любимая, ты стоишь передо мной такая чистая и невинная.

– И ты для меня такой же, мой любимый. Ты сейчас совсем другой человек.

– Ты вновь подарила мне надежду. – Он поднял ее на руки и положил на мягкое бархатное покрывало.

Живя среди цыган, Юлиана узнала, что занятие любовью –

это неистовое тайное действо, совершаемое в темноте, сопровождаемое неровным дыханием, редкими сдавленными криками и скрипом рессор кибитки.

Но здесь, со Стивеном, в этой огромной постели все было иначе. Хотя огонь горел в его глазах, Стивен сдерживал себя. Он опустился рядом с Юлианой, целовал ее губы, шею, грудь, затем отстранялся от нее, рассматривая, словно художник, изучающий свое творение.

Стивен почти ничего не говорил. Редкие, произносимые шепотом фразы были бессвязны, но их значение было понятно Юлиане. Из самой глубины ее существа он вызывал страсть, нежность и убеждение, что ее место здесь, в его объятиях. У нее было ощущение того, что она достигла конца своего долголетнего странствия.

А затем он отпустил Юлиану. Тело ее купалось в свете камина и луны. Она издала тихий стон, поднялась на колени и спряталась в тени.

Стивен тихо засмеялся и взял ее за подбородок.

– Терпение, любовь моя, – ухватившись рукой за столбик кровати, он снял сапоги и штаны и остался в одной рубашке. Задержавшись на мгновение, он наклонился над Юлианой, взглядом лаская ее тело.

Стивен желал ее. Она прочитала это по его глазам настолько ясно, будто он выразил свое желание вслух. Его еле сдерживаемая страсть заставила Юлиану задрожать.

– Ты боишься, – прошептал Стивен.

– Нет, я... – девушка отвела взгляд. – Да.

Он схватил ее за подбородок и заставил посмотреть на себя.

– Тебе будет больно.

– Возможно.

– Ты хочешь, чтобы я остановился?

– Нет! – Юлиана вцепилась руками в его рубашку. – Мне кажется, всю свою жизнь я чего-то искала, не понимая, чего ищу. – Руки ее опустились к краю рубашки. – И жар твоего тела рядом с моим, но и еще что-то более глубокое. То, что я могу найти с тобой и только с тобой.

Стивен протяжно зарычал. Юлиана изучала его лицо и то, что она увидела, удивило ее.

– Ты тоже боишься?

Он нежно усмехнулся.

– Не каждый день мне приходится приводить жену к себе в постель.

– Я женщина, в сущности мало чем отличающаяся от любой другой женщины. А у тебя было так много...

– Тише, – он крепко поцеловал ее. – Во-первых, ты очень отличаешься от других женщин. И я осмелюсь сказать – ты самая необыкновенная баронесса во всей Англии. И во вторых, я хочу, чтобы ты знала, что у меня никого не было после Мэг.

Она покачала головой, не веря.

– Пожалуйста, не надо

мне лгать. Только не сегодня ночью. Ты пользовался дурной славой, Стивен. Твои легкомысленные увлечения у всех на устах.

– Это чистый вымысел, любовь моя. Всего лишь способ избежать нежелательного общения.

– Правда?

– Правда, – он погрузил пальцы в ее волосы. – Я очень дорожу любовью, Юлиана. Некоторые относятся к этому легко. Я – нет. И никогда не относился легкомысленно.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

Губы Стивена сжались, и сердце Юлианы тревожно забилось. Тень сомнения промелькнула в ее глазах.

– Стивен, ты любил свою первую жену? Ты любил Мэг?

Он медлил с ответом, пальцы его замерли.

– Нужно ли говорить об этом сейчас?

– Это то, что меня давно волнует. С тех пор, как я увидела гробницу, которую ты построил в память о ней.

Стивен закатил глаза, обращаясь к потолку, как к высшей власти.

– Почему женщин всегда волнуют такие вещи? Любимая, твои слова для меня, словно ушат ледяной воды.

Ей захотелось смеяться, и она коснулась его руки.

– Если я узнаю, что ты любил, мне будет легче понять тебя.

Стивен тяжело вздохнул и сел на край постели, сжав голову руками.

– Ее выбрали для меня точно так же, как для меня подбирали мою первую лошадь. Мы поженились, будучи детьми, и сначала для нас это было как игра. Как мог я тогда любить ее, если она мне казалась не настоящей?

Юлиана натянула на грудь покрывало и села в постели. Она не знала, что ему ответить, и только слушала, пытаясь представить себе юного Стивена, Стивена, не знавшего еще, что такое грусть и боль.

– Конечно, мир изменился, и я изменился тоже. Отец умер, и я унаследовал поместье. Мэг родила сына – Дика.

– А она изменилась? – прошептала Юлиана.

– Странно, но нет. Она так и осталась ребенком, играла с Диком, как маленькая девочка с куклой. Я думаю, что чувствовал в своем сердце благодарность и теплоту, когда смотрел на них. Возможно, это чувство и можно было назвать любовью, но вскоре все было погублено...

– Болезнью Дика?

– Да, то есть... – Он поднял голову, руки его сжались в кулаки. – Я так и не смог простить ее.

Юлиана закрыла глаза и вспомнила, как Стивен запустил тяжелым камнем в витраж, как посыпались цветное стекло и драгоценные камни – подарок Мэг – от короля Генриха.

Внезапно Стивен обернулся к Юлиане и схватил ее за плечи.

– Я не умею прощать, Юлиана, но я не лжец. То, что ты принимала за преданность Мэг, это скорее чувство вины. Прежде чем я смог простить ее, прежде чем я смог понять, почему она стала любовницей короля, она умерла. Она умерла, проклиная меня и детей, которых мы родили. Эти воспоминания не приносили мне успокоения.