Круче некуда
Шрифт:
– Джо, – сказала Риджби, протянув руку и до боли сжав ему плечо.
Курц посмотрел на нее.
– Послушай меня, Джо. Пожалуйста.
Курц убрал ее пальцы со своего плеча.
– Что?
– Мне плевать на эту SEATCO, на этого майора, на все это, вместе взятое. Меня беспокоишь только ты.
Курц посмотрел на нее. Оказывается, он еще держит ее за запястье. Он отпустил его.
– Ты пропал, Джо, – сказала Риджби. Ее большие карие глаза казались еще
– О чем ты?
– О тебе. Ты пропал. Может, ты потерял себя в Аттике. Может, еще до тюрьмы. Хотя вряд ли, пока Саманта была с тобой. Наверное, когда ее убили, ты…
– Лучше бы тебе заткнуться, Риджби, – холодно произнес Курц.
Она покачала головой.
– Я знаю, зачем ты здесь, Джо, – сказала она, взглядом показав на колесо обозрения, траву, деревья и бегущие по небу облака. Их еще освещало солнце, но тени от облаков набегали все чаще.
– Ты действуешь так, будто офицер по надзору О‘Тул – твоя клиентка. Она показала фотографии. Она спросила, не знаешь ли ты, где это. И ты действуешь так, будто она поручила тебе расследование, Джо. Ты пытаешься раскрыть все, а не только то, кто и почему стрелял в нее.
– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, – возразил Курц, отодвигаясь от Риджби на пару футов. Ветер болтал сломанные куски досок на развалинах комнаты смеха.
– Ты знаешь, что неправ, Джо. Просто это все, что у тебя осталось. Работа. Задания, которые ты себе находишь, даже если их дают мафиозные гадины. Или эта сука Фарино. Лучше, чем ничего, поскольку единственной альтернативой будет работа. Работа или ничто. Ни чувств, ни прошлого, ни любви, ни надежды. Ничего.
Курц встал.
– Любовь на час, да?
Риджби схватила его за запястье и посмотрела на него снизу вверх.
– Ляг рядом со мной, Джо. Люби меня здесь, при свете солнца.
Курц ничего не ответил. Он вспомнил, как обнаженная Риджби лежала на нем. Ей было семнадцать. Хоры освещал тусклый свет свечей, звуки огромного церковного органа сотрясали стены базилики фугами Баха. Он вспомнил сладкую, ни с чем не сравнимую боль в груди. Лишь годы спустя он задумался, было ли это не только вожделением, но и любовью.
– Джо… – сказала она, потянув его за руку. Он опустился на одно колено.
Риджби откинулась назад и начала расстегивать рубашку свободной рукой. Пряди ее коротких волос легли на мягкую траву.
– Люби меня, – прошептала она. – Пусть все вернется. Я. Весь мир. Твоя дочь…
Курц резко встал, освободив руку.
– Здесь где-то должна быть детская железная дорога. Я иду искать ее, – сказал он, отойдя от Риджби, и начал подниматься по склону холма.
Она догнала его, когда Курц почти дошел до вершины холма. Они не обмолвились ни словом. Щеки Риджби все еще пылали, на вельветовой куртке болтались прилипшие травинки.
Перед ними, чуть внизу, виднелись миниатюрные рельсы с колеей меньше
Курц свернул на север и пошел вдоль рельс.
– Рельсы даже не заржавели, – отметил он. – Чуть ли не полированные. Выпавшие костыли заменили новыми, насыпь подсыпали. Этой дорогой пользовались. И не так давно.
Риджби ничего не ответила. Она просто брела в трех метрах позади него.
Они прошли по небольшой эстакаде, возведенной над руслом ручья, и пошли дальше. Рельсы вели к вершине холма, теряясь среди деревьев в направлении на северо-северо-запад. Пройдя по лесу метров четыреста, они вышли на опушку. Здесь росла высокая трава, бурая и ломкая, как и положено в конце октября. Облака снова закрыли солнце, и ветер усилился. Миниатюрная железная дорога спускалась с гребня холма, а потом поднималась к вершине другого, лишенной деревьев. На нем, в миле от них, виднелся огромный дом.
Курц посмотрел на склон холма.
– Джо, я не думаю… – начала было Риджби.
Ее голос утонул в оглушительном грохоте. Над лесом, из которого они только что вышли, появился огромный хьюзовский вертолет времен войны во Вьетнаме. В обеих дверях машины виднелись люди. Вертолет скользнул вбок. Двенадцатиметровые несущие винты наполнили воздух грохотом, подобным хлопанью крыльев исполинской летучей мыши.
Курц побежал к деревьям, понял, что не успеет, и встал на одно колено, доставая из кобуры револьвер.
Из бортовой двери "Хьюза" высунулся ствол пулемета, и пули вздыбили полосу земли между Курцем и Риджби Кинг.
– БРОСЬТЕ ОРУЖИЕ… БЫСТРО! – прозвучал голос из мегафона, очевидно, установленного на вертолете.
Вертолет стремительно пролетел над ними на низкой высоте, резко накренился и развернулся обратно. Пулеметная очередь из другой двери скосила траву в трех метрах от Риджби Кинг. Она бросила пистолет на землю.
Курц сделал то же самое.
– НА КОЛЕНИ. РУКИ ЗА ГОЛОВУ. НЕ ШЕВЕЛИТЬСЯ!
Курц и Риджби подчинились. Огромная черная машина зависла над ними, а потом тяжело опустилась на траву рядом с рельсами, подняв в воздух клочья соломы и клубы пыли.
Глава 30
Проныра остановился у края леса и вновь вернулся под деревья, услышав хорошо знакомый звук моторов и винтов "Хьюза". Опять эти проклятые датчики движения.
Он шел через лес следом за мужчиной и женщиной, следил за ними, когда они рассматривали "Клауд Найн". Когда они сели на траву и стали разговаривать, он надел на "Беретту" глушитель и навел пистолет на них. Что-то странное с этими двумя. Похоже, эта женщина с большой грудью и короткими волосами хотела трахнуться, а Курц – нет. Это что-то новенькое, в копилку Проныры. Если только Курц не выдохся за прошедшую ночь, проведенную с этой Фарино.