Кровные враги
Шрифт:
А потом над ним склонился кто-то, от кого пахло рекой, землей и дымом.
— Джаспер, открой глазки. Что ты съел, Джаспер? Магда должна знать. Ты хлебнул зеленого настоя?
Он слабо кивнул, зажмурившись от света масляной лампы, которую Магда поднесла прямо к его лицу.
— Глупый мальчишка. Это было приготовлено не для тебя, а для той девчушки, что должна освободиться от семени лорда. Сколько ты выпил, Джаспер?
— Маленькую плошку. — Он слабо указал, как ему показалось, в сторону горевшего огня. — Там моя мама?
— Конечно нет, бедный мой мальчик. Там всего-навсего девушка, для которой приготовлено это снадобье, — ответила
Джаспер прикрыл веки, чтобы скрыть слезы разочарования.
Магда осторожно его уложила, потом подошла к огню, взяла маленькую плошку, валявшуюся рядом с котелком, нюхнула ее, смерила на глаз. Мальчик выпил больше той порции, какую она обычно давала своим пациенткам.
— Джаспер, птенчик мой, ты чуть себя не убил. Магда надеется, что твой живот успел очиститься до того, как яд начал действовать. А теперь Магде придется сделать тебе больно, пока она будет накладывать шины тебе на руку и бинтовать ногу. Тебе повезло, что нога не сломана.
Джаспер тихонько заверещал, когда человек в коричневой сутане из его сна наклонился над ним, чтобы удержать на месте.
— Монах Данстан привез ко мне девушку, чье снадобье ты отведал. Он поможет тебе полежать спокойно, пока Магда будет вправлять сломанную руку.
Когда Магда потянула руку Джаспера, он от боли сразу отключился. Знахарка даже обрадовалась. Мальчишка и без того натерпелся за свои восемь лет жизни — зачем доставлять ему новые мучения? Наложив на перелом шину, обработав примочкой ушибленное бедро и колено, перевязав раны, Магда устроила для Джаспера лежанку поближе к огню, укрыв ребенка одеялами и шкурами, чтобы он хорошенько пропотел. Теперь оставалось только ждать, чтобы выяснить, успел ли подействовать яд.
Пока Джаспер спал, Магда занялась молодой женщиной, но мысли ее были с мальчиком, который лежал у огня такой бледный и неподвижный. Ей не хотелось быть повинной в его смерти. Он был ее любимцем. Смышленый, добрый мальчик. Магда даже подумывала взять Джаспера к себе после смерти его матери, но потом отказалась от этой мысли. Если он сумел выжить на улицах Йорка, то так тому и быть. Быть связанным с «крысятником», как благородные жители Йорка называли жалкое скопище лачуг вдоль реки, означало обречь себя на жизнь нищего или вора.
Мальчик вскрикнул, и Магда кинулась к нему. Она обняла его худенькое тельце вместе с одеялами и прижала к себе. Дыхание у Джаспера было затруднено, но отнюдь не напоминало предсмертный хрип. Возможно, теперь опасность для него миновала. Все-таки он не впал в забытье, неизменно ведущее к смерти. Магда тихонько убаюкала Джаспера, и вскоре он заснул. Когда задремала и молодая женщина, Магда повернулась к монаху.
— Ну и как ты собираешься платить Магде, Данстан?
— Я думал повиниться перед старшим братом и попросить у него денег, — ответил монах. — Разве только ты согласишься, чтобы я до конца своих дней молился о твоей душе?
Магда презрительно фыркнула.
— На что мне молитвы монаха-греховодника? Даже если бы Магда разделяла твою веру, то не считала бы, что твои молитвы чего-то стоят. А что касается денег твоего брата… — Она закатила глаза. — Магда говорит, что ты должен сослужить ей службу. Отправишься к аптекарше, Люси Уилтон, и спросишь у нее, не возьмет ли она мальчика в свой дом до тех пор, пока над ним не рассеется беда. Полностью не рассеется — так ей и передай слово в слово, Данстан. Она поймет.
Амброз Коутс, один из городских музыкантов, спешил
2
Старинный трехструнный смычковый музыкальный инструмент.
Амброз решил не снимать перчаток, пока не развернет мокрую тряпку. Он считал обязательным для себя защищать руки от холода. За свою жизнь он часто видел, как хорошие музыканты теряли мастерство из-за того, что пальцы отказывались их слушаться. Коутс присел на табуретку и, наклонившись вперед, размотал сверток.
— Спаси меня, Господи, — прошептал музыкант, уставившись на отрубленную человеческую руку.
Его первой мыслью было, что соседская свинья вновь рылась повсюду и оставила это у его дверей. Но рука была завернута. Значит, это не свинья. Проклятая чушка порвала бы тряпку. Тогда откуда же эта ужасная находка? Боже милостивый, что ему с ней делать? Амброз осторожно завернул ее обратно в тряпку. Если это не свинья, тогда…
Рука. Ну конечно… два убийства. Разве руки нашли? А еще важнее узнать, найдены ли убийцы. Если нет — то все кругом под подозрением, и Амброза вовсе не привлекала мысль сделаться первым подозреваемым. Тем более когда у его приятеля такие сомнительные связи.
Но что делать с находкой? Если закопать в саду, то проклятая хрюшка может снова отрыть ее. Эту свинью вечно выпускали из загона, что считалось в городе незаконным. Амброзу следовало донести на соседа судебным приставам. Давно следовало бы пожаловаться. Но он все не решался, опасаясь, что сосед в отместку пустит слушок насчет него и его друга. Особенно насчет друга. В городе не любили чужестранцев.
Амброз сидел у жаровни, погруженный в мрачные раздумья, вся радость после репетиции растаяла без следа.
Поздно вечером Магда услышала, как со скрежетом и глухими ударами на скалу втягивали лодку. Она осторожно положила Джаспера на тюфяк и пошла за ножом. Магда надеялась, что это брат Данстан привез ответ Люси, но сочла разумным приготовиться к обороне. Не затем она с таким упорством выхаживала Джаспера, чтобы его сейчас убили. Женщина присела у двери и затаилась, сдерживая дыхание.
Дверь медленно открылась. Магда сильнее стиснула рукоять ножа.
— Миссис Дигби? Это брат Данстан с аптекаршей и ее служанкой.
Магда выпрямилась.
— Они приехали? — Она сунула нож за пояс и зажгла масляную лампу.
Люси скинула мокрый плащ и опустилась на колени, чтобы взглянуть на мальчика.
— Вы дали ему слабительного? — спросила она.
Магду рассердил вопрос, но лишь на минуту. Все-таки аптекарше хватило смелости явиться в незнакомое место ночью, в бурю, чтобы спасти больного ребенка.