Кровные враги
Шрифт:
— Так ты его не расспросила обо всем этом?
— По правде говоря, попыталась, но он сказал только: «Боробридж — небольшой городок».
— Так ты говоришь, он чужестранец?
— У него странный акцент — не норманнский, как у французов, но очень на него похож. Почти так же когда-то говорила моя мама.
— Может, он фламандец? Вроде тех ткачей, что поселились здесь под защитой короля?
— Я никогда с ними не говорила, поэтому не знаю.
— Как его зовут?
— Мартин.
Бесс поморщилась.
— Неудачно.
Люси
— Это хорошее имя, Бесс. Не могу же я всю жизнь оплакивать своего ребенка.
Люси и ее первый муж потеряли единственного ребенка, Мартина, во время чумы.
— Оуэну следовало бы подарить тебе ребенка, — сказала Бесс.
— Бог пока нас не благословил, хотя мы очень стараемся.
Бесс пожала плечами.
— Выходит, ты не знаешь, откуда взялся этот Мартин?
— Я не спрашивала.
Бесс не понравилась такая таинственность.
— И ты пригласила его в дом?
— Он зашел в лавку, Бесс, не в дом.
— А тогда на дороге ты сама предложила подвезти его до Йорка?
Люси внимательно взглянула на подругу.
— В чем дело, Бесс? К чему все эти расспросы? Как же все остальные, кто расспрашивал сегодня об Уилле Краунсе?
— Этот самый Мартин когда-то знал Краунса. Он чужак. Вполне возможно, это и есть убийца.
— Чепуха, Бесс. Зачем бы ему рисковать, придя сюда, если бы он был убийцей?
— Мотылек летит на пламя, Люси, дитя мое. Он хотел узнать, что говорят люди о его преступлении.
— Зачем же тогда он предложил поискать Джаспера де Мелтона?
— Не знаю. А он сам как объяснил?
— Сказал, что ему пришлось жить на улице примерно в таком возрасте. — Люси отодвинула в сторону тарелку из хлеба и вместо нее положила перед собой конторскую книгу. — Я занята, Бесс. У меня больше нет времени на болтовню.
Бесс покачала головой.
— Работа сведет тебя в могилу, Люси.
Та подняла на нее глаза и улыбнулась.
— И тебя тоже, Бесс.
— Это точно, — фыркнула хозяйка таверны. — Пожалуй, пойду проверить, как там Том.
Когда миссис Мерчет ушла, Люси поняла, что ей трудно сосредоточиться на работе. Подруга была права, Мартин что-то скрывал. Так почему она ему поверила? Этот вопрос не давал ей покоя, так что работать стало невозможно.
— Наверное, пора спать, — сказала она кошке Мелисенди, дремавшей возле очага перед ночной охотой.
Потом захлопнула конторскую книгу, потушила огонь и подхватила с пола недовольно заворчавшую кошку.
— Без Оуэна в спальне будет холодно, — сообщила Люси своей любимице и решительно понесла наверх вырывавшуюся из рук царицу Иерусалима. [1]
1
Мелисенда — царица Иерусалима в 1135–1139 гг.
Уже давно стемнело,
— Моя жена, Сесилия, — произнес Ридли, когда они приблизились к женщине, стоявшей на пороге. — Сесилия, это капитан Арчер. Один из людей архиепископа Торсби.
Сесилия Ридли, не обращая внимания на Оуэна, сразу кинулась к мужу.
— Что-то случилось, Гилберт?
Большие темные глаза на узком лице придавали ей вид испуганной лани. Она была одета просто: белый головной убор с вуалью, темное шерстяное платье — полное отсутствие щегольства, присущего ее мужу. В ее облике угадывалось благородное происхождение.
— Со мной все в порядке, — ответил Ридли, — но вот Уилл Краунс убит.
Сесилия нахмурилась, словно не поняла.
— Уилл с тобой не приехал?
— Ты слышала, что я сказал, женщина? — огрызнулся Ридли. — Уилл мертв. Убит.
Сесилия потрясенно застыла, казалось, глаза ее стали еще больше, черты лица обострились.
— Уилл? Господи! — Она перекрестилась.
— Вам, пожалуй, лучше зайти в дом, присесть, — ласково произнес Оуэн.
Сесилия Ридли обхватила руками живот и кивнула, неподвижно уставившись куда-то вдаль.
— Не могу поверить… Он был здесь всего четыре дня назад.
— Сесилия, — предостерегающим тоном произнес Ридли.
Женщина вздрогнула, бросила взгляд на Арчера, потом на мужа и отступила в сторону, пропуская их в дом.
— Прошу прощения. С дороги вам нужно подкрепиться. — Это прозвучало как заученная формула вежливости. Когда муж проходил мимо нее, Сесилия тронула его за руку и прошептала: — Это случилось, пока ты был в городе?
Ридли кивнул и, вырвав руку, раздраженный, прошел дальше. Он тяжело опустился на скамью возле очага, а мальчик-слуга помог ему стянуть грязные сапоги.
— Уилла убили после того, как он провел вечер со мной. Ему перерезали горло.
Мальчишка, который помогал Оуэну, так и сел, охнув.
— Можешь идти, Джонни, — велела мальчику хозяйка дома. Потом посмотрела на мужа и покачала головой. — От нас сбегут все слуги, если ты будешь в их присутствии делиться такими новостями.
Сказано все было бесстрастно, привычным ровным тоном.
Ридли пожал плечами.
— Это еще не самое страшное. Кто-то отрезал Уиллу руку и подбросил в мою комнату, пока я расплачивался внизу сегодня утром.
Оуэн внимательно наблюдал за Сесилией Ридли, готовый помочь ей присесть. Но слова мужа, видимо, вывели ее из оцепенения.