Кровные узы
Шрифт:
Мрига тяжело выдохнула.
— Харран?
Его взгляд обратился к Сивени, как уже неоднократно бывало прежде, — к изваянию и к плоти.
— Я хотел тебя, — сказал он.
Они ждали.
— Наверное, это эгоистично — хотеть, чтобы все время было по-моему, — сказал он. — Хорошо. Мы попробуем.
Мрига снова села на кровать. Сивени опять облокотилась на стол, и снова тот заскрипел и закачался.
— Когда будет закончена стена? — спросил Харран.
— До окончания еще пройдет много недель, — задумчиво ответила Сивени. — Строительство должно быть завершено до морозов, иначе раствор
Она залилась тихим смехом, и стол вновь зашатался.
Харран и Мрига переглянулись.
— Вы должны знать, — сказала Сивени. — В этих стенах уже есть потайные ходы, которые я сделала и которые не отражены на чертежах. Стены полны пустот, словно кусок сыра. Никто не знает об этом, даже Молин. Я действовала в высшей степени осторожно. Он считает себя в полной безопасности, и так будет до тех пор, пока я не вздумаю шепнуть словечко на ухо какому-нибудь ясновидцу. Наступит день — и Санктуарий посмотрит на свои стены.
— Хорошо, — сказал Харран, — Осталось только одно. Что будем делать с Тирой? Она находится в Аду. И, как я слышал, больше никто не сможет спуститься туда.
— Но ведь оттуда можно выйти, — сказала Сивени. — А она — одна из нас. Куда пойдем мы, пойдет и она, если захочет.
Харран счел это весьма вероятным.
— В любом случае, — продолжала Сивени, — я не стану ждать завершения строительства. Вся работа, которую я должна была проделать я, закончена. Давайте соберем все, что нам потребуется, и завтра же ночью переместимся. Это не будет заклятие с мандрагорой, Харран, а более древнее, то, для которого у тебя в прошлый раз не было необходимых материалов: использующее хлеб, вино и кровь бога. На этот раз не будет никаких случайностей. Мы возьмем приступом небеса и обоснуемся там раз и навсегда, предоставив эту сифилитичную дыру самой себе.
Харран передернул плечами. Вздохнув, Мрига забралась в постель.
— Тогда иди к нам, отдохни, — сказала она.
— Ну хорошо, — сказала Сивени, и ее взгляд стал озорным. Похоже, что мысли об отдыхе покинули ее голову.
Молодое ироничное лицо Харрана также приняло более озорное выражение. Скользнув под одеяло, он сказал:
— Что ж, так как это моя последняя ночь на земле… Накинув ему на голову свою хламиду, Сивени задула свечи.
Древний храм Сивени-Серые Глаза в конце Дороги Храмов был уже не тот, что прежде. Его бронзовые двери, сорванные копьем разгневанной богини, утащили и переплавили. Древние кладовые были обчищены, сначала убегавшими жрецами, а затем теми в Санктуарии, кто не мог устоять перед соблазном открытых дверей. Даже огромное изваяние Сивени из золота и слоновой кости, в роскошных доспехах и с оружием, было похищено. Грязный пол покрывали яркие осколки стекол, выпавших из высоких окон; в каждом углу завелись пауки, тут и там шныряли крысы. Стены покрывала копоть костров бродяг, в углях от которых валялись кости зажаренных голубей и кошек.
На полу в свете единственного потайного фонаря был виден старинный чертеж, выполненный чем-то черным — битумом, судя по отпечаткам ног любопытных, побывавших здесь за прошедший год. На чертеже были выведены
Харран опустил фонарь, убедившись, что его заслонка открыта не больше чем на толщину волоса и он повернут от улицы.
— Жаль, что нет дверей, — сказал он.
Фыркнув, Сивени опустила сумку, которую принесла.
— Поздно горевать об этом, — сказала она. — Займемся делом, на это уйдет немало времени.
Шагнув к ним, Мрига поставила на пол другую сумку и молча начала перебирать ее содержимое.
— С вином возникли некоторые трудности, — сказала она. — Сивени, вы должны мне два сребреника.
— Что?
— Я полагала, что эти расходы мы делим на троих. Сивени каким-то образом удалось изобразить негодование, хотя света было недостаточно.
— Глупая, там, куда мы отправляемся, деньги нам не потребуются! Когда мы попадем туда, я сделаю тебе дворец из серебра.
— Негодница.
Харран начал тихо смеяться.
— Прекратите. Что ты достала?
— «Колдовская Стена», красное, — сказала Мрига. — По полбутылки на каждого. Хватит?
— С лихвой. Виноторговец что-нибудь сказал?
— Я объяснила ему, что мы будем праздновать день рождения. Как насчет хлеба?
— Тесто подходит. Об этом можно не беспокоиться. Сложнее всего было молоть эту гадость. Боюсь, в муке окажется кремневая пыль.
Колокол одного из храмов в начале Дороги пробил полночь, и его торжественное слово отразилось эхом в тишине летней ночи.
Не ощущалось ни дуновения ветерка, казалось, что с заходом солнца жара усилилась, вместо того чтобы ослабнуть. Мирная распухшая луна, всего за день до полнолуния, сияла высоко в небе, и ее бледный свет падал сквозь разбитые окна, заставляя переливаться самоцветами осколки на полу. Сивени смахнула их ногой, и высокие потолки откликнулись позвякивающим эхом.
Харран глянул на нее, стряхивая осколок стекла, попавший в него после удара Сивени.
— Сивени… ты действительно уверена, что у нас получится?
Богиня высокомерно посмотрела на него.
— Все эти неудавшиеся заклятья пытались сотворить простые ремесленники от магии. Не ее творцы. Я помогала Отцу Ильсу писать это заклятье; я научила хлеб и вино постичь то, что они должны означать. Все умирающие божества, периодически возвращающиеся на небеса, клянутся этим. Знаешь, Харран, мы никогда не сможем сделать из тебя приличного чародея, если ты не научишься доверять своим материалам.
— А ты-то творила это заклятье? Сама? — едва слышно выдохнула Мрига, доставая из сумки тряпье и начиная стирать с пола прежние чертежи.
— Сама — нет. Я дала проверить Шильсу, все сработало. Больше того, многие небожители пожалели, что я отдала ему заклятье. Шильс — ужасный зануда, а теперь от него нет избавления. Только изгонишь его с небес, он уже снова тут как тут.
Несколько минут они работали молча: Харран раскладывал хлеб; Мрига, закончив оттирать пол, откупорила бутылки и приготовила чаши, в которые оно будет налито, разбавленное кровью; Сивени писала желтым мелом на расчищенном Мригой полу. Она остановилась и критически оглядела написанную фразу.