Кровавый след
Шрифт:
Догадка номер четыре: черные дела творятся во мраке. Они нападут на нас до рассвета. И действовать им придется быстро, не дожидаясь, пока мы доберемся до полицейского участка.
Я измерил расстояния до Полокване и Мокопане, прикинул среднюю скорость и все возможные варианты. Всякий раз я приходил к одному и тому же выводу: Валватер. Им придется действовать до Валватера. То есть в пределах следующих пятидесяти километров.
Я сложил карту и убрал ее. Положил «глок» на сиденье между собой и Флеа, а MAG7 взял в руки.
— У тебя кенгурятник
— Как сказать…
— Выдержит, если нам придется спихнуть с дороги легковушку или пикап?
— Дядюшка, три недели назад за Мидделбургом мы сбили винторогую антилопу, и кенгурятник погнулся так, что выбил лобовое стекло.
Не слишком обнадеживающая новость.
— Но мотор-то здесь? — Я похлопал по выпуклости, на которой сидела Флеа.
— Да, дядюшка, зато радиаторы впереди. Если что-то сильно нас ударит, будет плохо.
Флеа вдохнула воздух, явно собираясь что-то сказать, но потом покачала головой и продолжала молчать.
Я подумал и сказал:
— Если прорваться не удастся, придется остановиться. Лоуренс, они попытаются заблокировать дорогу. Попробуй объехать их сбоку и прорваться. Пусть изгороди тебя не пугают. Если по другую сторону изгороди земля выглядит твердой…
— Понял.
— Но времени, чтобы принять решение, у тебя будет мало.
Он кивнул и с решительным видом сжал руль.
Мое внимание привлекло зеркало. Фары снова горели сзади. Гораздо ближе, чем раньше.
— Вернулись, — сообщил Лоуренс.
— Значит, уже скоро, — ответил я и открыл MAG7.
В двухстах метрах впереди на дороге вспыхнул яркий свет.
29
…Следы бегущих животных — явный признак тревоги, а если поблизости нет хищников, скорее всего, животных спугнули люди.
Нас слепили фары четырех машин; мы ничего не видели, кроме каменистого утеса, вздымающегося слева, и черного обрыва справа. Идеальное место для засады.
Лоуренс резко затормозил, я велел Флеа пригнуться, а сам подвинул ноги, чтобы ей хватило места в нише, и стал соображать, что делать: выпрыгнуть из грузовика и отвлечь преследователей на себя или остаться и защищать Лоуренса и Флеа?
Она сделала то, чего я не ожидал. До того, как забиться под приборную панель, она схватила «глок». Я ухватился за него, но было поздно. Вдруг снаружи, справа, появилась темная фигура. Она вышла словно из ниоткуда: человек с ружьем махал нам рукой, призывая остановиться. Лоуренс крутанул руль, чтобы не наехать на него.
Грузовик занесло; какое-то время мне казалось, что машина потеряла управление. Мы столкнулись с человеком; послышался глухой удар.
Я решил выйти. Рассредоточить их внимание. С трудом, преодолевая перегрузку, отстегнул ремень безопасности, распахнул дверцу и выскочил в надежде, что свет наших фар меня укроет.
Секунда
— Гаси свет! — кричат они. — Гаси свет!
Один встал на колени за кабиной и прицелился в водительскую дверцу, второй подпрыгивает, распахивает дверцу, пригибается рядом с напарником.
— Гаси свет! — громко вопят призрачные тени на фоне фар и крутящейся пыли.
Лоуренс выключает фары.
— А теперь выходи!
Пыль оседает медленно. Я увидел, что оба нападающих — чернокожие, вооружены АК-47. Перед «мерседесом» возникают еще трое с автоматами. Все целятся в ветровое стекло. Флеа с «глоком» затаилась в нише. Я надеялся, что она окажется сообразительной и не подведет меня.
— Руки вверх! — кричит кто-то с другой стороны. — Спускайся!
Лоуренс выходит.
— На землю!
Сначала я вижу только его ноги под грузовиком. Потом он падает на колени.
— Ложись!
Он ложится в пыль, положив руки на затылок.
— Эй, ты! — кричит один из тех, что стоят с моей стороны. — Выходи!
Я медленно приподнимаюсь, встаю на колени, поднимаю короткоствол, снимаю с предохранителя, целюсь в ближайшего ко мне автоматчика, надеясь, что Флеа его послушается.
— Я сказал, выходи! — орет он.
В кузове проснулись носороги: затопали, забеспокоились. По гравию шаркают подошвы; стволы «Калашниковых» стучат в дверцу. Я вижу в окне сначала руки Флеа, потом ее голову. Лицо перекошено от страха.
Холодный ствол прикасается к моему затылку. Я слышу совсем рядом спокойный голос:
— Бросай ствол!
Я опускаю MAG.
Должно быть, наши преследователи заметили, как я выпрыгнул.
Медленно, не вставая с колен, я кладу ружье на землю. Он обошел меня, очутился в поле зрения. Чернокожий здоровяк; обеими руками держит большой серебристый револьвер. Руки прямые. Целится мне между глаз.
Неожиданно он улыбается:
— Ах ты, каскадер!
Он резко нагибается и бьет меня ногой. Я закрываюсь руками, стараюсь заблокировать удар, и он попадает низко, в живот. Я падаю на спину, перекатываюсь, но он не отходит, снова бьет меня по почкам. Я меняю направление, качусь к нему, дожидаюсь, пока он снова замахнется ногой, хватаю его за сапог и изо всей силы дергаю на себя. Он грохается на спину, орет. Я вскакиваю на него, коленом бью его в живот. Он широко разевает рот, хватает воздух. Левой рукой я перехватываю его револьвер, правым локтем бью его в лицо. На меня брызжет кровь — наверное, у него сломан нос. Он разжимает руку, я выхватываю револьвер, приставляю к его виску, спускаю с предохранителя, бью его со всей силы.