Кровавый Дунай
Шрифт:
– Товарищ капитан, примите! – Савушкин ловко перехватил забрасываемый старшиной мешок, издавший тяжёлый утробный звук, уложил его у борта, попутно подумав, что столько консервов им за неделю не съесть – и тотчас едва не был сбит его братом-близнецом.
– Олег, ты сколько консервов взял?
– Шо взяв – то всэ наше! – буркнул старшина и перебросил через борт третий вещмешок. Савушкин лишь молча вздохнул и поволок трофей ближе к переднему борту. Одно хорошо, подумал про себя капитан, хоть с продуктами, оружием и патронами проблем не будет…
Через несколько минут к машине спустились остальные члены разведгруппы. Савушкин, осмотрев своих орлов, удовлетворённо
– Костенко – за руль, капитан Стоян – в кабину. Остальные в кузов. До темноты надо добраться до Трехкрестового перевала на Кремницком нагорье, а это сорок километров не самой простой дороги. А темнеет нынче рано… Капитан! – обратился он к словаку: – Дорогу знаете?
Словак кивнул.
– Вем! И до Три Криже, и до Невольне, и до Трнава Гора!
Савушкин скептически покачал головой. Сегодня им до долины Грона за его излучиной у Зволена, после которой река уходит на запад и где стоит Трнава Гора, вряд ли удастся добраться. Дай Бог, до Невольне доползти… Но вслух он лишь произнёс:
– Тогда вперёд!
«Блитц», натужно взревев и выпустив клуб сизого дыма – выехал со двора на Капитулску, сразу оказавшись в гуще бесконечного человеческого потока. По улице, идущей от набережной Грона на север, широкой серо-зелёной лентой шли словацкие солдаты – при винтовках и пулемётах, поротно, соблюдая строй и дистанцию. Костенко, максимально плотно прижимаясь к стенам старых каменных домов, повёл «блитц» навстречу потоку – стараясь держать минимальную скорость. Не стоило раздражать солдат, только что испытавших тяжёлую горечь поражения…
Котёночкин, оторвавшись от дыры в брезенте, спросил Савушкина:
– Товарищ капитан, куда они? Армию ж вроде распустили?
Савушкин пожал плечами.
– Думаю, к Доновалам, на перевал. Оттуда им легче будет по домам разойтись, Банска-Бистрица – это капкан в межгорной котловине, мышеловка, отсюда особо не свинтишь. Классическая ловушка для армии – с юга Грон, с севера и востока – Татры, с запада – Мапая Фатра. Котловина… К тому же, как я понял, многие из этих ребятишек вместе с партизанами уйдут в горы – продолжать войну.
Тем временем «опель» разведчиков выехал к реке и повернул на запад. Кузов машины наполнился тяжёлым смрадом горелой резины. Котёночкин с радистом, не сговариваясь, прильнули к дырам в брезенте с левого борта.
– Ну что там? – спросил капитан.
– Вдоль реки машины горят. Много машин…
Савушкин пожал плечами.
– Ну правильно, в горах они не нужны, не немцам же их оставлять… Продолжаем наблюдать! Витя, тебя это тоже касается.
Снайпер буркнул «Есть!» и тоже прильнул к своей дырке в брезенте – но уже с правой стороны. И через несколько минут доложил:
– Площадь какую-то проезжаем. На ней словаки пушки ломают.
– Много пушек? – поинтересовался Савушкин.
– Порядком. На площади их стоит штук пятьдесят, навскидку… В основном стомиллиметровые шкодовские гаубицы и противотанковые. Снимают замки, прицелы, отвинчивают колёса…
– Понятно. – Савушкин тяжело вздохнул: – Мы под Харьковом в марте прошлого года тоже замки с наших гаубиц снимали, карбюраторы с моторов тягачей…Мерзко было на душе, тошно, хоть святых выноси – ничего, пережили. И Харьков снова взяли. – Савушкин помолчал, а затем спросил: – Что у нас с оружием, кстати?
Снайпер, оторвавшись от душераздирающего зрелища гибели артиллерии повстанцев – угрюмо бросил:
– Девать некуда, хоть на паперти раздавай. Нахапались, як дурень мыла… Эм-гэ сорок второй [2] –
2
MG-42, немецкий единый пулемёт, принятый на вооружение вермахта в 1942 году на замену единого пулемета MG-34. Имел боевой вес 11.2 кг на сошках, длиной 1.220 мм, скорострельность 800 выстрелов в минуту. Использовался маузеровский 7.92-мм винтовочный патрон в стальных лентах. Лучший единый пулемёт Второй мировой войны.
Савушкин кивнул.
– Мешки есть запасные? Андрей, глянь там, у борта.
Радист, повернувшись и порывшись в куче всякого имущества, сваленного у переднего борта, ответил:
– Есть. Штук десять точно. И шинели новенькие, кожухи, чемоданы какие-то… У старшины вашего всего назапасено, хоть зимуй…
– Он у нас такой. Хохол, одно слово… Дай Вите шесть вещмешков. Некрасов, разложи цинки по вещмешкам, по два в каждый. Один с винтовочными, другой со шмайсеровскими. Ну и свой, само собой. Пусть под рукой будут. Мало ли…
Сержант – приказ о повышении ефрейтора Некрасова в воинском звании пришел аккурат накануне, о чём Савушкин торжественно объявил перед строем – молча кивнул и принялся упаковывать вещмешки боеприпасами. Лейтенант Котёночкин, на мгновение отвернувшись от наблюдения за внешним миром – спросил:
– Товарищ капитан, словак наш говорит, что по Дунаю мы до Будапешта можем на лодке проплыть. Вы в это верите?
Савушкин махнул рукой.
– Я вообще пока себе с трудом представляю, как мы до Комарома этого доберемся, не говоря уж – до Будапешта… Посуху точно шансов нет, по реке – может быть… Поиск вообще никак не подготовлен, ни документов, ни боевой задачи – ни черта нет… Добраться нам до венгерских пределов вряд ли получиться без проблем. Ну а ежели случится чудо, и мы до Дуная доедем живыми-здоровыми и без потерь – тогда и посмотрим, что там за лодка… Нам пока надо до Фатры добраться и в горах схорониться на ночь – вот это куда важнее… А потом за день пересечь с севера на юг Кременецкое нагорье, спуститься в долину Грона, выбраться на Штявницки врхи и доехать до Банской Штявницы. Ежели мы это сделаем – тогда и будем думать о дальнейшем…
Котёночкин кивнул.
– Я карту наизусть выучил. От Малахова до Трех крестов дорога обозначена, как сезонная. А уже осень на исходе…Могут быть проблемы.
Капитан вздохнул.
– Если бы только это… Нам сейчас важно под раздачу не попасть, немцы и их холуи сейчас яро за словаков возьмутся. С безоружными они крепки воевать… Одна надежда на этого Стояна – он местный, може, и проведет нас к Дунаю… Хотя что нам делать в Будапеште – убей меня бог, ума не приложу…
Котёночкин осторожно произнёс: