Кровавые кости
Шрифт:
Снова это пожатие плеч, которое так меня бесит. Оно может значить все что хотите или ничего вообще.
— Не следует ли нам вернуться к вам в номер, ma petite?
Я открыла было рот сказать, что он может спать в одной койке с Ларри, но не сказала. Не была уверена, что он не съест Ларри, но точно знала, что меня ему не съесть.
— Да, конечно, — ответила я.
Он был несколько удивлен, будто ожидал спора. Но у меня на сегодня все силы спорить кончились. Пусть ляжет на кровать, я займу диван. Что может быть более невинным?
19
Когда мы вернулись ко мне в номер, я ощутила рассвет, холодной ладонью давящий на окна. Он был уже близко. Жан-Клод улыбнулся мне:
— Впервые мы с вами вдвоем в номере отеля, и времени нет совсем. — Он издал тщательно отработанный вздох. — С вами никогда не получается как мне хочется, ma petite.
— Может быть, это знак? — спросила я.
— Возможно. — Он глянул на закрытые шторы. — Мне пора, ma petite. До темноты.
И он чуть поспешно закрыл дверь спальни. Я ощущала, как подступающий свет окружает здание. Я заметила, что за много лет охоты на вампиров стала ощущать рассвет и закат. Бывали времена, когда я билась от несчастья к несчастью, только чтобы оставаться в живых, пока это мягкое растущее давление света не зальет небо и не спасет мою шкуру. Впервые я задумалась: каково это — считать рассвет опасностью, а не спасением?
Когда Жан-Клод закрыл за собой дверь, я сообразила, что в спальне остался мой чемодан. Черт побери! Поколебавшись, я наконец постучалась. Ответа не было. Я приотворила щелочку в двери, потом открыла ее. Жан-Клода не было. В ванной шумела вода, из-под двери виднелась полоска света. Что вампиру делать в ванной? Лучше не знать.
Схватив чемодан, я выскочила за дверь раньше, чем могла открыться дверь ванной. Я не хотела снова его видеть. Не хотела видеть, во что он превратится после восхода солнца.
Когда солнце поднялось достаточно, чтобы запульсировать в шторах, как бледная жидкость лимонного цвета, я переоделась в футболку и джинсы. У меня с собой был халат, но, раз мне придется встречать и Ларри, и Джейсона, лучше надеть какие-никакие штаны.
Я позвонила вниз и попросила принести еще подушек и одеял. Никто не стал ворчать, что всего через полчаса после рассвета — неподходящее время для доставки постели. Просто принесли то, что я просила. Истинный класс. Горничная даже не глянула в сторону закрытой спальни.
Расстелив одеяло на диване, я уставилась на него. Диван не казался особенно удобным, да черт с ним — добродетель всегда бывает наказана. Конечно, может быть, вовсе не добродетель заставила меня уйти из спальни. Вот если бы там был Ричард, тогда лишь сила моральных принципов удержала бы меня. А Жан-Клод… Я никогда не видела его после рассвета, когда он мертв для мира. И знала, что не хочу лежать рядом с ним, когда из его тела уходит тепло.
В дверь постучали. Я заколебалась. Наверное, это Ларри, но все-таки… Я подошла к двери, держа в руке браунинг. Этой ночью у Бо было ружье. Паранойя или осторожность — иногда
Встав сбоку от двери, я сказала:
— Да?
— Анита, это мы.
Я поставила на предохранитель и открыла дверь, сунув пистолет за пояс джинсов. Он слишком велик, чтобы носить его во внутренней кобуре, но на время засунуть в штаны можно.
Ларри прислонился к косяку, потрепанный и усталый. У него в руке был пакет из «Макдоналдса», а в другой — контейнер с четырьмя пластиковыми стаканами. В двух был кофе, в других двух — газировка.
У Джейсона под мышками была пара больших кожаных чемоданов, в правой руке — чемодан поменьше, а в левой — тоже пакет из «Макдоналдса». Усталости в нем не было заметно и следа. Жаворонок, даже после бессонной ночи. Просто отвратительно. Он скользнул взглядом по поясу моих джинсов, заметил, но ничего не сказал. Очко в его пользу.
Ларри тоже даже не мигнул при виде пистолета.
— Еда? — спросила я.
— Я почти не ел вчера вечером, — сказал Ларри, — и Джейсон тоже был голоден.
Он вошел, поставил еду и стаканы на мокрый бар. Из нас никто не пил, так что хорошо, что бар хоть так пригодился.
Джейсон боком протиснулся в дверь со всем своим грузом, но без всякого усилия. Он нес его легко, будто все это ничего не весило.
— Демонстрируешь? — спросила я.
Он поставил багаж на пол.
— Это разве демонстрация?
Я поглядела на дверь у них за спиной.
— Ты, наверное, можешь принести сюда этот гроб в одиночку.
— Не могу, но не из-за тяжести. Он просто слишком длинный. Трудно балансировать.
Класс. Супервервольф. Хотя я знала, что оборотни способны поднимать большие тяжести. Может быть, Ричард может носить гробы одной рукой. Не слишком утешительная мысль.
Джейсон начал раскладывать еду на стойке бара, Ларри тут же взобрался на табурет и стал сыпать сахар в кофе.
— Вы оставили гроб в вестибюле? — спросила я. Чтобы сесть, мне пришлось отложить браунинг на стойку бара. Иначе он уперся бы в ногу.
Ларри поставил передо мной другой стакан с кофе.
— Он пропал.
Я уставилась на него:
— Чемоданы вы нашли, а гроба нет?
— Ага, — сказал Джейсон, заканчивая раскладывать еду на три кучки. Две из них он подвинул к нам, но львиная доля лежала перед ним.
— Как ты можешь есть в такой ранний час?
— А я всегда голодный, — сказал он и посмотрел на меня, будто ожидая реакции.
Я не стала реагировать — слишком очевидная провокация.
— Давай и ты поешь, — сказал он.
— Что-то ты не очень взволнован, — заметила я.
Он пожал плечами и вспрыгнул на табурет.
— А что мне делать? Кричать? Я много чего повидал с тех пор, как стал вервольфом. Если бы я психовал каждый раз, когда что-то идет не так или когда кто-то погибнет, я бы уже был в дурдоме.
— Я думала, что битвы за ранг в стае, если не считать драк за место вожака, не ведутся до смерти.
— Об этом не всегда помнят, — сказал он.
— Надо будет поговорить с Ричардом, когда вернусь в город. Он ничего об этом не говорил.