Кровавые кости
Шрифт:
— Мы его не бросаем, — сказала я. — Но сегодня мы никак не можем его искать.
Ларри повернулся и ткнул пальцем в Жан-Клода:
— Это потому, что он так говорит?
Жан-Клод улыбнулся шире. Точно, доволен, как кот.
— Посмотри на часы, Ларри. Скоро рассвет. Все вампиры будут мирно спать в гробиках.
Ларри затряс головой, и выражение его лица напомнило мне меня. Упрямец, не желающий этого признать.
— Анита, мы должны что-то сделать!
— В дневное время говорить с вампирами невозможно, Ларри. С этим ничего не поделаешь.
— А что будет
Бледная кожа Ларри совсем побелела, веснушки выступили чернильными пятнами. Голубые глаза блестели гневом. Я никогда не видела, чтобы Ларри так бесился. Черт побери, я даже никогда не видела его рассерженным.
Я поглядела на Жан-Клода. Он смотрел непроницаемыми глазами. Значит, я должна действовать сама. Как всегда.
— Ксавье должен будет спать. После восхода он ничего плохого Джеффу сделать не сможет.
Ларри потряс головой.
— А мы успеем его вытащить?
Я хотела сказать «конечно», но это была бы ложь.
— Не знаю. Я на это надеюсь.
Мягкое кукольное лицо Ларри пошло резкими упрямыми морщинами. Глядя на него, я поняла, почему люди так часто меня недооценивают. У него такой безобидный вид. Да он, черт побери, на самом деле безобиден, но сейчас он вооружен и научился быть опасным. И впервые я увидела на его лице выражение мрачного упорства. Вообще-то я не собиралась брать его на разговор с Мастером Брэнсона. Теперь, глядя на него, я не была уверена, что он мне это позволит. Сегодня ночью была его первая охота на вампиров. До сих пор мне удавалось держать его подальше от опасностей, но вечно так продолжаться не может. Я все надеялась, что он оставит мысль об охоте на вампиров. Теперь, глядя в его сверкающие глаза, я поняла, что тут я себя обманывала. По-своему Ларри был еще упрямее меня. Или таким же упрямым. Эта мысль пугала, но сегодня ему ничего уже не грозит.
— А утешить меня и сказать, что мы его найдем, ты не могла?
Я улыбнулась:
— Я стараюсь тебе не врать, когда этого можно не делать.
— Сейчас я впервые в жизни хотел бы услышать ложь.
— Извини, — сказала я.
Он сделал глубокий вдох и медленный выдох. И все — гнев его миновал. Ларри не знал, что значит сдерживать ярость. Он не любил держать камень за пазухой. Одно из главных между нами различий. Я никогда никому ничего не прощаю. Недостаток характера, конечно, но кто без недостатков?
В дверь постучали. Ларри пошел открывать.
Жан-Клод вдруг оказался рядом со мной. Я не видела его движения, не слышала стука сапог по ковру. Магия. Сердце у меня заколотилось около горла.
— Топайте ногами, что ли, когда делаете такое!
— Такое — что, ma petite?
Я поглядела на него сердито.
— Это же не ментальный фокус?
— Нет, — ответил он, и это одно слово скользнуло по моей коже, как ползучее дуновение.
— Черт бы вас побрал, — сказала я тихо и с чувством.
Он улыбнулся:
— Мы это уже проходили, ma petite, не надо начинать снова.
Ларри уже закрыл дверь.
— Там в холле человек, который говорит,
— Человек или вампир? — спросила я.
Ларри наморщил лоб.
— Не вампир, но я бы не сказал, что в полном смысле слова человек.
— Вы ожидаете кого-нибудь? — спросила я.
— Да, ожидаю.
— Кого?
Он подошел к двери, крадучись, и взялся за ручку.
— Кое-кого, кого вы, кажется, знаете.
Он распахнул дверь и отступил в сторону, давая мне увидеть.
Джейсон стоял в дверях, улыбающийся и спокойный. Он был точно моего роста — у мужчин это бывает редко. Прямые светлые волосы едва касались ворота, глаза были невинно-голубые, как весеннее небо. В последний раз, когда мы виделись, он пытался меня съесть. С вервольфами это иногда бывает.
Одет он был в большой, не по размеру, свитер, доходящий до середины бедер, и рукава пришлось закатать. Штаны у него были кожаные, со шнуровкой от пояса до середины икр, где шнуровка уходила в сапоги. Она была достаточно свободной, чтобы кое-где просвечивало тело.
— Привет, Анита!
— Привет, Джейсон. Что ты тут делаешь?
Ему хватило такта смутиться.
— Я новая собачка Жан-Клода.
Это он произнес так, будто ничего особенного здесь не было. Ричард бы сказал это совсем по-другому.
— Вы мне не говорили, что у вас будут спутники, — сказала я.
— Мы собираемся навестить Мастера Города, — сказал он. — Мы должны произвести впечатление.
— И для того нужны вервольф и кто еще? Я?
Он вздохнул.
— Да, ma petite, есть на вас мои метки или нет, многие считают вас моим слугой-человеком. — Он поднял руку. — Анита, прошу вас. Я знаю, что вы не мой слуга в техническом смысле слова. Но вы помогли мне отстоять мою территорию. Вы пошли на убийство, чтобы меня защитить. Это очень точное определение работы человека-слуги.
— Так что? Я буду во время этого визита изображать вашего слугу?
— Вроде того.
— И думать забудьте.
— Анита, я должен здесь устроить демонстрацию силы. Брэнсон — часть бывшей территории Николаос. Я ее оставил, поскольку здесь плотность населения не может поддерживать еще одну группу. Но все равно: эта территория когда-то была моей, а потом перестала ею быть. Некоторые сочтут это не за практичность, а за слабость.
— И таким образом вы даже без всяких меток заставили меня все-таки изображать вашего слугу. Сукин вы сын и манипулятор.
— Вы меня сюда пригласили, ma petite. — В его голосе слышалась теплая нотка. Он пододвинулся ко мне. — Я оказываю вам услугу, не забывайте, пожалуйста.
— Вряд ли вы позволите мне забыть.
Он издал резкий звук, будто не находя слов, чтобы выразить свое раздражение.
— И чего я за вас держусь? Вы оскорбляете меня при всякой возможности. Есть многие, кто душу продаст за то, что я предлагаю вам.
Он стоял передо мной, глаза — как темные сапфиры, кожа белая, как мрамор. Она сияла, будто внутри горел свет. Жан-Клод был похож на живую статую, сделанную из света, драгоценностей и камня.