Кровавые кости
Шрифт:
— Ты меня напугал, — сказала я.
Он легко перескочил через стойку и приземлился на ноги, как кот. Улыбнулся — и эта улыбка не была дружелюбной.
— Я думал, тебя не так легко напугать.
Я отступила на шаг:
— Ты чертовски быстро выздоровел.
— Я пил бессмертную кровь, это помогает. — Он глядел на меня с жаром в глазах, который мне не понравился.
— Что с тобой такое, Магнус?
Он отвел волосы с шеи и рванул ворот рубашки так, что две верхние пуговицы отлетели и закружились на полу. На гладкой шее виднелся новый укус.
Я
— Ну и что? — Я провела рукой по шее и нащупала свой укус. — Значит, тебе сделали второй укус для пары. Что из этого?
— Она запретила мне пить. Она сказала, что ты целый день проспишь. Что она продержит тебя целый день спящей, но я знал, что она тебя недооценивает.
Я сделала еще один шаг к двери.
— Не надо, Анита!
— Почему? — Я боялась, что знаю ответ.
— Серефина велела мне посторожить тебя, пока она проснется. — Он поглядел на меня печально и безутешно. — Ты лучше сядь. Я тебе соберу что-нибудь поесть.
— Спасибо, не хочется.
— Не беги, Анита. Не заставляй меня применить силу.
— А кто во втором гробу? — спросила я.
Вопрос был для него неожиданным. Волосы Магнуса упали назад, на шею, рубашка осталась распахнутой на груди. Не помню, чтобы в последний раз я видела его грудь или обращала внимание, как волосы лежат на плечах. Наверное, мазь выдыхается.
— Прекрати, Магнус.
— Что прекратить?
— Гламор на меня не действует.
— Гламор может оказаться приятной альтернативой.
— Кто в том гробу?
— Ксавье с мальчиком.
Я бросилась к двери, и он тут же оказался сзади, неимоверно быстрый, но я видала и побыстрее. Большинство из них оказывались мертвецами.
Не делая попыток открыть дверь, я повернулась к нему, и это было для него неожиданностью. Он попался на переворот через плечо почти по учебнику. Я попыталась бросить его на три фута под пол, вложив в прием все силы.
Миг он лежал оглушенный. Я распахнула дверь. Весеннее солнце ворвалось в зал, и лучи легли на Яноша и его женщин. Лицо Яноша отвернулось от света. Я не стала ждать, что будет дальше, а бросилась бежать.
Вопли неслись мне вслед к солнечному свету. Я услышала, как захлопнулась дверь, но не обернулась. Выбежав на подъездную дорожку, я бросилась бежать, вложив в бег все силы. Я слышала, как он топает сзади, но убегать я не собиралась. Выждав до последней секунды, я резко остановилась и ударила ногой. Он успел среагировать и поднырнул, подсек мою опорную ногу, и мы оба свалились на гравий. Я бросила ему в лицо горсть гальки, а он ударил меня кулаком в челюсть. После хорошего удара в лицо всегда бывает мгновение вроде паралича, когда ничего не можешь сделать, только моргаешь. Лицо Магнуса склонилось надо мной, и он не стал спрашивать, не болит ли у меня что-нибудь, — это было его целью. Он поднял меня и закинул на плечи. Я не успела и попытаться что-нибудь сделать, как он ногой распахнул дверь и бросил меня на пол — не слишком бережно. Потом прислонился к двери и запер ее.
— Тебе
Я встала и попятилась от него, оказавшись ближе к вампирам. Это трудно было назвать выигрышем позиции. Я попятилась к бару. Где-то должна быть задняя дверь.
— По-другому я не умею, Магнус.
— Значит, предстоит тяжелый день. — Магнус вздохнул и отвалился от двери.
Я оперлась на гладкую стойку.
— Именно.
Полуразрезанный лимон и нож лежали всего в нескольких дюймах от моей руки. Я устремила взгляд на Магнуса, стараясь больше не смотреть на нож, чтобы не привлечь к нему внимания. Что проще сказать, чем сделать.
Он глянул на нож, улыбнулся и покачал головой:
— Не надо, Анита.
Я уперлась руками в стойку и перепрыгнула. Слышно было, как Магнус догоняет, но я не оглянулась. Никогда не оглядывайся — кто-нибудь тебя обязательно догоняет.
Перепрыгивая, я одновременно схватила нож, но лицо Магнуса показалось над стойкой слишком быстро. Я не была готова. Я могла только смотреть на него с зажатым в руке ножом. Если бы он еще чуть промедлил, я бы пырнула его ножом в горло — так по крайней мере было задумано.
Магнус полуприсел на стойке, глядя на меня сверху вниз, аквамариновые глаза блестели. В них играли цвета и тени, отражая предметы, которых здесь не было. Он стоял на стойке, покачиваясь на носках, придерживаясь для равновесия одной рукой. Сейчас он был совершенно дикий, как тогда, на насыпи. Но на этот раз не пытался строить из себя хорошего. Я ожидала, что он прыгнет на меня сверху, но он этого не сделал. Конечно, он же не хотел драться со мной, он только хотел не дать мне уйти.
Я глянула на то, что было под стойкой. Выпивка в бутылках, чистые бокалы, корыто со льдом, полотенца, салфетки. Ничего полезного.
Я медленно поднялась, спиной к стене, как можно дальше от Магнуса, и начала дюйм за дюймом пробираться к двери. Магнус повторял мои движения, боком передвигаясь по стойке, и это неуклюжее движение выходило у него грациозно.
Он был сильнее меня, быстрее меня, но я была вооружена. Нож хорошего качества, правда, предназначенный для нарезки продуктов, а не людей, но хороший нож — это хороший нож. Вещь универсальная. Мне пришлось заставить себя не сжимать рукоять слишком крепко, расслабить руку. Я выберусь отсюда. Выберусь.
Мельком я глянула на гроб Серефины, и мне показалось, что она дышит.
Магнус бросился. Ударил в меня всем телом, и я вогнала нож ему в брюхо. Он ухнул и опрокинул меня своей тяжестью на пол. Я загнала нож по рукоять. Пальцы Магнуса сомкнулись на моей руке, и он скатился с меня, вырвав у меня нож.
Я поднялась на четвереньки у края бара, и Магнус уже был там, вздернув меня на ноги одной рукой. Перед его рубашки пропитался кровью. Он поднес мне к лицу окровавленный нож.
— Смотри, больно будет! — сказал он и приставил край лезвия мне к шее. Мой пульс будто рванулся навстречу клинку. Магнус попятился, увлекая меня с собой.