кровавые игры
Шрифт:
– Петроний обманул правосудие, но тут ничего не поделаешь. Возникают другие вопросы, которые нужно решать. Как тебе нравится это местечко?
Юсту местечко не нравилось, но вслух он осторожно сказал:
– В каком-то смысле тут можно уединиться.
– Весь Рим ходит в бани, а есть ли от них толк? Впрочем, мой врач наказал мне дважды в день принимать горячие ванны, а я не хочу терять время зря.- Он вздохнул и слегка пошевелился, взволновав поверхность воды. Кожа его казалась красной даже в приглушенном свете парильни.
– Надеюсь, это приносит тебе какое-то облегчение? – спросил заботливо Юст.
–
Юст покосился на двух охранников и прошептал, словно сообщая великую тайну: – Я очень обеспокоен.
– Как и все мы,- поморщился Тигеллин.
– Нет, досточтимый Офоний, тут дело другое.- Сенатор подался в вперед, ощущая, как у него под мышками весело заплескалась вода. Ну разве можно в такой обстановке говорить о чем-то серьезном? Можно или нельзя, а гнуть свое следует, одернул себя Юст.- Кое-какие вещи не дают мне покоя. Римские всадники недовольны Нероном. Еще немного, и новый заговор оплетет своей сетью весь Рим. Надвигается смута, неразбериха.
– Мне это известно,- со скучающим видом заметил префект.
– Да, досточтимый, но, может быть, ты не знаешь, что ко мне уже подступаются, уже ищут пути. Людям, что пока еще остаются в тени, нужен лидер для открытого бунта.
Это делалось интересным. Что ж, продолжай.
– Конкретные имена мне пока неизвестны, однако я хочу быть уверенным, что мои действия в этой области не навлекут на меня недовольство властей. Я могу пойти этим людям навстречу, и тогда мне откроется многое, но, защищая моего императора, я должен быть и сам защищен. Однажды я уже сослужил подобную службу.
– Честь тебе и хвала.- Осведомителей у Тигеллина хватало, но пренебрегать услугами Юста не стоило, хотя он, похоже, большой негодяй и дурак. Префект со стоном пошевелился. Купание не помогало ему.- Поскольку у тебя есть возможность войти к интриганам в доверие, я даю тебе полномочия на проникновение в их ряды без риска навлечь на себя подозрения.
– Благодарю тебя, досточтимый префект,- с жаром откликнулся Юст.- Сделать что-то для императора – величайшая честь для любого из римлян.
Его сладкоречие покоробило Тигеллина, и он не удержался от едкого замечания.
– Намного лучше, когда делается не что-то, а все.
Юст разозлился. Унизительно было обхаживать этого сицилийца, в прошлом рыботорговца, а потом коновода, достигшего власти благодаря умению объезжать лошадей.
– Ну, разумеется, я приложу все свои силы. Но, досточтимый префект…- Он не смог справиться с искушением поддеть Тигеллина и добавил с плохо скрываемой злобой: – Разоблаченных может оказаться гораздо больше, чем ты сейчас себе представляешь. Римская знать погрязла в интригах и косо поглядывает на Палатинский холм. А уж тем более на всех тех, кто селится ниже.
– Пусть тебя это не занимает,- пробормотал рассерженно Тигеллин, раздраженный намеком на свое низкое происхождение. Ему захотелось прогнать жирного индюка. Однако Юст мог держать за пазухой что-то еще, и потому поболтать с ним было не лишним.- Твоя супруга из рода Клеменсов, так?
– Да. Этта Оливия Клеменс. Печально наблюдать захирение столь известной семьи. Впрочем, Максим Тарквиний
Тигеллин кивнул. Все ясно, девушку ему отдали за какие-то крохи, падающие с его обеденного стола Впрочем, вряд ли и эти крохи достаются Клеменсам даром. Тигеллин вдруг подумал, что этот сенатор – последний из тех, к кому он пошел бы одалживаться в случае крайней нужды.
– Не сомневаюсь, что тесть твой весьма тебе благодарен,- произнес он почти благодушно, отчетливо понимая, что Тарквинию Клеменсу вряд ли удастся вывернуться из этих лап.
Беседа практически закончилась, Юст изнывал от жары. Пора перейти в соседнее помещение. Там, погрузившись в прохладную воду, можно хорошенько расслабиться, а заодно поглазеть на поджидающих клиентов девиц. Но…
– Меня беспокоит еще кое-что, любезный префект,- медленно произнес он.
– Что? – вопрос прозвучал уже недовольно.
– Тот чужестранец, что предъявил бумаги Петрония… Боюсь, он замышляет недоброе.- Юст глубокомысленно подвигал бровями.- Он странно себя ведет и держится обособленно…
– Ну, не совсем обособленно,- возразил Тигеллин.- Он бывал у Петрония, император к нему благосклонен.- Префект угадал в Юсте стремление свести личные счеты и не хотел этому потакать.- Он не содержит гладиаторов, что едва ли пристало человеку с политическими амбициями, а в конюшнях его менее четырехсот лошадей. Повышенный интерес к музыке, а также тяга к изящному еще не делают людей подозрительными, милейший мой Юст.
Интересно, чем же сумел насолить чужестранец этому толстому проходимцу?
– Весьма распространенное заблуждение,- парировал Юст, задетый равнодушием преторианца.- Петроний тоже тянулся к изящному, а что обнаружилось – Толстяк в своем рвении слишком поздно припомнил, что улики против Тита Петрония Нигера сфабриковал сам Тигеллин.
– Да,- сказал префект со скучающим видом – что там обнаружилось, мне досконально известно
Юст был смущен, но не хотел отступать.
– Возможно, внешне это и не заметно, но, уверяю, он очень опасен. Он всюду вхож, постоянно что-то вынюхивает, его принимают во многих домах,- По ночам, мелькнуло у него в голове, и с распростертыми объятиями.- Предупреждаю, Рим содрогнется, когда откроется истинное лицо этого чужака!
– Ну-ну,- пробормотал Тигеллин,- Рим удивить трудно. Впрочем, за ним можно понаблюдать. Он, кажется, живет возле преторианского лагеря. Страже, несущей охрану двух ближайших к его вилле ворот, будет приказано отмечать его приходы-уходы.
– А почему только там? Почему не оповестить другие посты? – Проявляя напористость, Юст стукнул по воде кулаком, чем поднял тучу брызг и превратил себя из защищающего интересы империи мужа в великовозрастного шалуна. Тигеллин усмехнулся.
– В стенах, окружающих Рим, семнадцать ворот, сенатор. Стража должна охранять порядок, а не следить за каждым прохожим.- Префект помотал головой, стряхивая с себя брызги, и погрузился в воду по шею.- Не могу не заметить, что твое рвение кажется мне излишним. Предъявишь что-то конкретное, будет другой разговор, а сейчас мы это оставим. Чужеземцы приносят немалый доход, Рим относится к ним терпимо. Возможно, он и знавал неподходящих людей, а с кем из нас этого не случалось?