Кровавая одержимость

Доун Тесса

Оглушительная тишина повисла в воздухе.

— И более того, — продолжил Накари, — через комнату прошел всплеск энергии, направляясь прямиком к Брайдену. Трудно объяснить, но приблизительно это было похоже на то, словно открылся шлюз, мост между Брайденом и всем домом Джейдона… нашей генетической памятью… нашими обычаями и традициями. Нашим небесным… происхождением.

— О чем, черт возьми, ты говоришь, Накари? — рявкнул Маркус с возрастающим нетерпением. — Прекрати изъясняться как маг и давай ближе к делу.

Накари вздохнул. Он пытался. Сильнее,

чем они думали. Пытался понять, что же происходило с находившимся перед ними невинным парнем. Пытался придумать что-нибудь, что могло бы прекратить страдания Брайдена. В конце концов, он нес ответственность за благополучие мальчика. И если болезнь Брайдена не была вызвана физическими причинами, тогда понимание любой психической взаимосвязи было жизненно важно и могло стать ключом к восстановлению Брайдена. И к благополучию Наполеана. Поэтому он попытался снова.

— Дело в том, что Брайден стал сегодня не просто медиумом, он стал порталом. Связующим звеном со всем домом Джейдона на духовном уровне, — в отчаянии покачал он головой, разделяя раздражение Маркуса. — А я знаю лишь одного мужчину, который также связан со всеми нами, — Наполеан.

Натаниэль тихонько присвистнул.

— Ты верно шутишь?

— Нет, — ответил Накари. — Я серьезно.

— Так ты говоришь, что он без всяких усилий может читать нашу память и слышать наши мысли? Что-то подобное? — спросил Маркус.

— Нет, — опроверг Накари, — не так. Я не думаю, что даже Наполеан делает это. Это больше похоже на… знание. Брайден может уловить энергию вещей, их сущность. Он может чувствовать, что происходит с другими, нашу общую историю и события, а затем каким-то образом направлять информацию с помощью тех импульсов, — Он разочарованно вздохнул. — Это все еще слишком ново для меня… честно говоря, сам еще не до конца все понял.

Натаниэль прокашлялся.

— Отлично. В качестве аргумента, давайте предположим, что его тело испытывает все эти… импульсы… вместе с кем-то. Никто в доме Джейдона не восприимчив к физическим болезням, так что в этом нет никакого смысла.

Маркус хмыкнул и присел рядом с Кейгеном.

— Брайден, — позвал он, голос был наполнен властью, — послушай меня, сынок. Нам нужно, чтобы ты рассказал, что происходит.

Брайден открыл рот, чтобы ответить, но прежде чем смог произнести хоть слово, снова начал бесконтрольно кашлять, корчась от ужасной боли. Накари поморщился.

— Кейген, ты можешь что-нибудь сделать?

Кейген покачал головой и нахмурил брови.

— Я не могу блокировать его боль, брат. Как будто она заперта в каком-то хранилище, — он успокаивающе погладил лоб Брайдена. — Все в порядке, Брайден. Расслабься… не торопись.

Брайден попытался кивнуть. Он с трудом сфокусировался на своем следующем слове.

— Маркус?

— Я здесь, Брайден, — Маркус наклонился ближе. — Я слушаю. Мы все слушаем.

Брайден положил обе руки на свой взбунтовавшийся желудок и сосредоточился. Он стоял на четвереньках, немного раскачиваясь, в мучительной попытке остановить рвоту.

— Моя болезнь, — выдавил

он, — это… она не… моя.

Спазмы начались с новой силой. Медленно потирая его спину успокаивающими круговыми движениями, Кейген уговаривал:

— Просто дыши, сынок.

Брайден медленно вдохнул.

— Вот так. Теперь выдохни… спокойно.

Парень медленно выдохнул.

— Хорошо, — подбодрил Кейген. — Можешь снова заговорить?

Брайден вытер пот тыльной стороной ладони и медленно кивнул головой. Когда он наконец заговорил, в его голосе послышалось нарастающее отчаяние, и вовсе не от боли.

— Это не… я, — Он запнулся. — Не в моем теле. Это Наполеан! — Он застонал от чувства тошноты и выплюнул на землю комок желчи. — Домики… возле конюшен… идите… к… Наполеану!

Голос Маркуса был смертельно спокойным.

— Что происходит с Наполеаном, Брайден?

— Это имеет какое-то отношение к его судьбе? — спросил Натаниэль.

— Одержимость, — простонал Брайден.

— Одержимость? — переспросил Кейген.

Повисла мертвая тишина, а потом Маркус взорвался:

— Чем? Кем?!

Внезапно Брайден упал на спину и закричал, когда его ребра начали ломаться одно за другим, узкие кости выпирали сквозь кожу.

— Черт! — зарычал Кейген. Он разорвал рубашку мальчика и бросился к своей медицинской сумке. Остальные в оцепенении наблюдали, как он быстро выложил в ряд шприц с лекарством, пакет с физраствором для внутривенного вливания и какой-то набор с катетером. — Я должен ввести его в наркоз, — заявил Кейген. — Немедленно!

— Подожди! — приказал Маркус. — Мы должны сначала узнать, что захватило Наполеана.

— Сукин сын! — нахмурился Кейген, сердито глядя на Маркуса. Он сделал успокаивающий вдох и его голос внезапно стал спокойным. Слишком спокойным. — Тогда пошевеливайся, — тихо промурлыкал он.

Накари вздрогнул. Он знал этот спокойный тон слишком хорошо. Тот самый, что маскировал едва сдерживаемую ярость, готовую выплеснуться на поверхность. Чересчур сдержанный доктор Джекил, под которым скрывался мистер Хайд²⁷. Он затаил дыхание, настороженно глядя на Кейгена. Кто бы ни ранил Наполеана, кто бы ни ранил этого ребенка, им лучше встретиться с Маркусом, Натаниэлем и всеми другими воинами дома Джейдона, чем с этим, казалось бы, владеющим собой, целителем. Брайден продолжал кричать. Накари промолчал. Он просто смотрел, как Кейген прижал руками выступающие ребра Брайдена и осторожно вставил их на место.

— Мне жаль, — искренне сказал Кейген, не отрывая глаз от Брайдена, — но прежде чем я введу тебя в наркоз и смогу остановить эту боль, мы должны узнать, что завладело нашим королем.

Маркус отпихнул ногу Кейгена и взял Брайдена за руку. Он сжал ее, привлекая внимание мальчика, а затем заговорил, с трудом подбирая слова.

— Сосредоточься на моих глазах, сынок.

У Брайдена было измученное выражение лица, когда он проглотил боль, заставил себя прекратить кричать и посмотрел на Маркуса.