Кровавая одержимость
Шрифт:
Брук покачала головой и осмотрела землю в поисках оружия: камня, палки, — хоть чего-нибудь. Она не смогла бы от него убежать.
Внезапно вампир очутился прямо перед ней, она даже не смогла уловить его движения, протянул руки и сжал ее талию в резком, болезненном объятии. Когда он открыл рот и склонил голову с явным намерением поцеловать, она увидела два желтых глаза червя, смотревших на нее из глубины горла Наполеана. Он смеялся высоким голосом… издеваясь над ней.
Следующий голос принадлежал не Наполеану, а ее отчиму:
— Может,
Брук кричала до тех пор, пока не сорвала голос. А затем длинные, ужасающие клыки появились изо рта Наполеана — изо рта червя — и он укусил ее прежде, чем она смогла вырваться и убежать.
Боль вернула Брук в чувство. Из горла вырвался очередной крик. Ей нужно было сосредоточиться. Нужна была полная концентрация, если она надеялась выжить. Словно во время схваток, она пыталась сосредоточиться и равномерно дышать, подготавливая себя перед лицом грядущего.
В шее чувствовалось неописуемое жжение, словно в нее проник яд тысяч отвратительных скорпионов. Или ей сделали инъекцию вещества, которое никогда не предназначалось для человеческого тела. Несмотря на все усилия, она рухнула на Наполеана, когда жидкость потекла в ее вены, распространяя повсюду резкие, безжалостные волны агонии. Брук била мужчину снова и снова, но без толку. Он крепче сжал ее талию, стиснул руки и застонал. А затем ее разум просто сломался. Раскололся на тысячи осколков, которые разлетелись в разные стороны, отчаянно стремясь сделать то, что не могло ее тело… сбежать из когтей одержимого вампира.
Глава 17
Накари Силивази повернул коралловый винтажный «Мустанг» 1970 года с главной улицы на проселочную дорогу и направился к дому. Он взглянул на сидящего рядом Брайдена и расслабил свои уставшие мышцы. Они вернули Кэти родителям и все прошло, как планировалось. Старые воспоминания были стерты и заменены новыми, и все в мире встало на свои места — по крайней мере до тех пор, пока Брайден не найдет очередную проблему. Он улыбнулся своему молодому протеже, выстукивающему ритм рэпа, что звучал сейчас на радио. Ритм был не самой сильной стороной Брайдена, но Накари не собирался ему на это указывать.
— Ну так что, даешь мне слово? — спросил Накари.
Брайден искоса на него взглянул, в ритм музыки покачивая головой вверх-вниз, из стороны в сторону — во всяком случае ему так казалось, — и улыбнулся.
— О чем ты?
— Больше никаких попыток использования опасных, неопробованных сил, без дозволения мастера.
Брайден закатил глаза и, удивительное дело, это движение совпало с ритмом песни.
— Ага… ага… я же уже пообещал.
Накари засмеялся.
— Хорошо. Тогда может посмотрим фильм сегодня вечером?
Лицо Брайдена оживилось.
— В настоящем кинотеатре?
— Конечно, — ответил Накари. — Что бы ты хотел посмотреть?
— О да! — воскликнул Брайден. — Тот сумасшедший, чумовой фильм про римских
Он осекся, и Накари улыбнулся, довольный, что мальчик на этот раз сдержал свой богатый на выражения язык. Накари несколько раз предостерегал Брайдена не использовать молодежные словечки. Хотя немного сленга было в порядке вещей для любого человеческого подростка, но Брайден редко что делал в меру. Когда он действительно был возбужден, то звучал как нечто среднее между рэпером Снуп Доггом26 и Пойндекстером из мультика «Кот Феликс». Словно у парня был личностный кризис.
— Продолжай, — призвал Накари. — Какой фильм ты бы хотел увидеть?
Брайден закашлялся и вцепился правой рукой в приборную панель, у него внезапно начались судороги. Накари притормозил «Мустанг» и обернулся:
— Ты в порядке?
Это не казалось частью танца, хотя Накари видел более странные вещи в исполнении парня. Левая рука Брайдена потянулась к горлу, и он закашлялся еще сильнее, быстро переходя на неконтролируемый сухой кашель. Накари свернул на обочину.
— Брайден?
Он с растущей тревогой изучал лицо парня. Кожа Брайдена была холодной, веки отяжелели, а на лбу собрались капли пота. Накари закрыл глаза и прислушался, пытаясь определить состояние мальчика с помощью своего сверхчувствительного слуха. Его дыхательные пути были открыты. Сердцебиение казалось стабильным. Но что-то стремительно ухудшало его состояние.
— Что происходит, приятель? — спросил он, мягко положив руку на плечо парня. — Поговори со мной.
Задыхаясь от боли, Брайден согнулся в кресле пополам.
— Меня сейчас стошнит, — пробормотал он. Затем убрал правую руку с приборной панели и положил ее на желудок, стараясь подавить тошноту. — Я не шучу, Накари. Думаю, меня сейчас вырвет прямо здесь.
Со сверхъестественной скоростью вампира Накари вылетел из «Мустанга», оказался на другой стороне машины и распахнул пассажирскую дверь.
— Ты опять ел человеческую еду? — спросил он.
Брайден покачал головой.
— Нет, — прохрипел он. — В смысле, да… немного… шоколадные батончики… но они обычно не действуют на меня так сильно. А это ощущается, как… — он снова не договорил, выпрыгнул из салона машины и изверг огромный поток рвоты на землю, едва не задев сапоги Накари.
Это было только начало. Волна за волной били мальчика с такой жестокой интенсивностью, что его тело сотрясалось от каждого всплеска, и в рвоте появилась кровь.
— Вот дерьмо, — негодовал Накари, убирая волосы с лица Брайдена. — Какого черта?
У вампиров не бывает желудочного гриппа. Они не болеют — точка. Тело Брайдена начало биться в конвульсиях. Он задыхался, беспомощно хватая ртом воздух. А потом рухнул на грунтовую дорогу, и начал корчиться в грязи, между судорогами крича от боли. Накари упал рядом с ним на колени и беспомощно взъерошил свои волосы.