Кровавая одержимость
Шрифт:
Брови Брайдена поднялись, а рот приоткрылся в замешательстве.
— А?
Накари вздохнул.
— Другими словами, Кэти в каком-то смысле сейчас находится во сне, хотя кажется, что она бодрствует. Возможно, поэтому она не реагирует на внешние раздражители. Даже несмотря на то, что ее глаза открыты, на самом деле, она как бы спит.
Брайден поморщился.
— Черт! Это я такое сделал? — Накари красноречиво посмотрел на него. — Прости.
Вампир кивнул и потянулся к Кэти. Он пробежался пальцами по ее вискам, массируя их медленными, ритмичными движениями.
— Что ты делаешь? — полюбопытствовал
— Проверяю наличие каких-либо физических повреждений мозга, чтобы убедиться, что нет необратимых последствий.
Брайден побледнел.
— Боги…
— Ага, это не игра, — повторил Накари.
Убедившись, что ее мозг в порядке, вампир прервал контакт и повернулся к Брайдену.
— После того, как мы вернем все на свои места, я извлеку из ее сознания адрес, и мы отвезем девочку домой.
— В самом деле? Как? Ты полетишь вместе с ней? Или дематериализуешься, держа ее на руках?
— Нет, поступим гораздо проще, — спокойно парировал Накари. — Думаю, мы можем взять «Мустанг».
— О, — удрученно ответил Брайден.
Накари сдержал смех.
— А как отреагирует ее семья, когда мы появимся на пороге?
— Ее семья ничего не предпримет, когда я подойду к их двери, — строго сказал Накари, его тон не допускал никаких возражений. — Я использую плащ невидимости: они меня не увидят.
Глаза Брайдена расширились, а уголки губ приподнялись в нетерпеливой улыбке.
— Нет, — отрезал Накари. — Даже не думай об этом!
Брайден скрестил руки и откинулся в кресле.
— Брайден, дай мне слово, что ты не попытаешься снова воспользоваться своими… непроверенными… способностями, — по крайней мере, не теми, в которых ты продвинулся больше всего — не проконсультировавшись предварительно со мной.
Брайден нахмурился.
— Ну… ладно.
— Брайден?
— Да… да, я обещаю.
— Хорошо, — Накари слегка сжал руку Кэти, пытаясь дать ей понять, что помощь уже близко. А затем повернулся к своему юному соратнику, принял чуть более официальную позу и пристально посмотрел тому в глаза. Традиции дома Джейдона зиждились на богатой истории единства, справедливости и взаимного уважения — протокол оставался протоколом — даже если приходилось иметь дело с глупым, молодым парнем, который мог этого не понять. — Брайден Братиану, сын Дарио и Лили Братиану, находящийся под защитой созвездия Единорога, отпрыск дома Джейдона?
Брайден сглотнул и сжал руки вместе, выглядя неуверенно.
— Да?
— Я бы хотел попросить разрешения войти в твое сознание с целью исцеления этой девочки, — Брайден в ответ прохрипел что-то нечленораздельное и на сердце у Накари потеплело. — Что скажешь?
Брайден облизал губы и внезапно в глубине его глаз появился проблеск мудрости, осколок знаний, таящийся где-то глубоко в его вампирской генетической памяти. Он встал со своего места, подошел к Накари, преклонил перед ним колено и благоговейно опустил голову.
— С большим смирением исполняю вашу просьбу, мастер маг, и благодарю за эту услугу.
Накари смотрел на ребенка, отмечая почтительную позу, уместный, уступчивый тон его голоса и понял, что сейчас произошло что-то грандиозное. Открылся канал между Брайденом и древними традициями дома Джейдона — экстрасенсорный проход, дающий ребенку полный доступ
Накари почувствовал внезапный прилив огромной силы и понял, что Наполеан Мондрагон каким-то образом в тот же момент зарегистрировал произошедшее, принял к сведению священный дар, переданный мальчику.
Король не вторгся в их пространство и не стал мысленно говорить.
Он не стал бы выспрашивать об информации, которая не предназначалась ему, но одно было несомненно: волна энергии, которая только что прошла сквозь юного Брайдена Братиану, была слишком мощной, чтобы остаться незамеченной Наполеаном — сердцем и душой их народа. Отныне Наполеан был связан с Брайденом на очень тонком духовном уровне, поэтому он сможет внимательно следить за прогрессом молодого последователя.
Вот это да… Неужели сюрпризы никогда не закончатся?
Накари громко выдохнул.
— Очень хорошо. Ну что же, начнем?
Глава 14
Гейб Лоренц был привязан к холодному металлическому столу: его руки и ноги оказались стянуты крепкой, жесткой веревкой. Горло саднило, а во рту пересохло. Но он не оставлял попыток высвободиться из пут и изо всех сил старался открыть глаза.
— Где я? — прокаркал мужчина, когда его взгляд сфокусировался.
Последнее, что помнил Гейб: он выходил из круглосуточного тренажерного зала после чрезвычайно энергичной тренировки. Он ехал на стрельбище, чтобы еще раз убедиться в своих навыках и меткости, прежде чем стать телохранителем иностранного высокопоставленного чиновника. В свои двадцать с небольшим он являлся одним из лучших экспертов по рукопашному бою, способным убить человека голыми руками за пять секунд, поэтому решил, что пришло время серьезно подзаработать. Он стремительно приближался к тридцати годам, и нужно было успеть использовать все преимущества уходящей молодости, пока он все еще имел запас жизненных сил.
Гейб с трудом разлепил веки, несколько раз быстро моргнул и постарался усилием воли снова не закрыть глаза, а затем его сердце дико забилось в груди и мгновенно сжалось, словно его схватили железной рукой. Постепенно Гейб смог рассмотреть, что находится в полутемной подземной камере, освещенной лишь крошечными огоньками сотен черных свечей, что были установлены в глубоких рукотворных расщелинах древней каменной стены. Вокруг него парил плотный серый туман, поднимавшийся с самого пола.
Гейб прищурился, стараясь что-нибудь рассмотреть сквозь туман, и у него перехватило дыхание.
Слева от него, склонившись над столом с любопытным и мрачно-злым выражением лица, стоял огромный мужчина с угольно-черными глазами и мускулами настолько рельефными, что они перекатывались при малейшем движении. На нем была плотно обтягивающая майка черного цвета и выцветшие голубые джинсы. Вид мужчина имел крайне воинственный. Он распространял такую мощь вокруг себя. И уверенность. Похоже, этот крутой мужик владел всем миром.
Гейб поморщился. Что за чертовщина творилась с его волосами? Они были чернее ночи, а равномерно распределенные пряди кроваво-красного цвета мерцали так, словно были… живыми… и этот цвет распространялся от самых корней. Не похоже, что волосы были крашенными.