Кровавая одержимость
Шрифт:
Хватит.
— Да, отец. Клянусь всеми богами, я спасу тебя или умру, пытаясь. Просто скажи мне каким образом, — пообещал он, и его слова прозвучали торжественной клятвой.
Глаза отца широко распахнулись, и впервые в них промелькнул слабый проблеск надежды.
«Твоя жизнь в обмен на мою. Это единственный способ, сынок».
Наполеан замолчал, на мгновение смутившись, но едва он усомнился в словах отца, принц Джегер вытащил меч, схватил свою жертву за волосы и дернул его голову назад, открывая шею, а
Жизнь Наполеана за жизнь его отца?
Он бы с удовольствием совершил такой обмен, но как это осуществить?
Наполеан был бессмертным — вампиром! Единственный способ убить его — отсечь голову и извлечь сердце, но такое самоубийство практически невозможно было совершить.
Однако, мужчина не собирался отступать.
Его голова кружилась от непонимания, но времени обдумывать дальше уже не было. Нужно было обладать невероятной силой, скоростью и непоколебимой концентрацией, чтобы вынуть свое собственное сердце и остаться достаточно сосредоточенным, чтобы затем отсечь себе голову менее чем за одну секунду — прежде чем тело упадет, а сердце перестанет биться.
Но если кто и был способен сделать это, то только Наполеан.
Мышцы на сильной руке принца Джегера напряглись, и он взмахнул мечом, без труда направляя тяжелое железо.
«Помоги мне, сын, — Слова Себастьяна звучали отчаянно и властно, как приказ. — Наполеан… пожалуйста. Сделай это сейчас».
Времени на размышления уже не было. Или сейчас. Или никогда.
Наполеан Мондрагон поместил острие своего кинжала чуть ниже сердца и попытался собраться, концентрируясь для удара. Он должен воткнуть лезвие — сильно, быстро и глубоко — в грудь. Пронзить и вырвать сердце одним — мощным, точным и плавным — движением. Финальным взмахом нужно будет сделать глубокий горизонтальный разрез на горле. Достаточно мощный, чтобы оторвать голову.
Рука принца Джегера напряглась, угрожая совершить последний беспощадный удар. Жалобный детский вопль эхом отозвался в памяти Наполеана: «Неееееет!»
Собираясь с силами, он начал обратный отсчет:
— Три. Два. Один.
* * *
— Неееееет! — Изо всех сил закричала Брук Адамс.
Она бросилась к острому древнему клинку, прижатому к груди Наполеана, схватила рукоять обеими руками и потянула в противоположном направлении в тот момент, когда Наполеан начал вонзать его в себя. Если бы не элемент неожиданности, у нее не было бы никаких шансов против его огромной силы. Но она его удивила, и мужчина ослабил хватку на долю секунды. Достаточную для того, чтобы лезвие скользнуло в сторону, а не пронзило сердце.
Он посмотрел на свою грудь и снова крепче сжал клинок.
Брук положила обе руки ему на плечи и потрясла со всей силы, все время окликая по имени.
— Наполеан! Наполеан! Что с тобой? Посмотри на меня!
Вампир походил на железную глыбу. Непреклонный и неподвижный.
Он больше не сопротивлялся ей, но все равно не отпускал кинжал. Мужчина вцепился в него мертвой хваткой,
— Наполеан, очнись!
Он взглянул на нее и угрожающе зарычал, глаза у него засветились красным. Смертельно опасные клыки выдвинулись из верхней челюсти, а губы приподнялись в диком шипении.
— Уходи!
Она замерла.
— Сейчас же! — приказал он, сопровождая слова резким, бархатистым рычанием. В его глазах светилось безошибочное предупреждение.
Наполеан не играл, и ему было наплевать, что она являлась его судьбой.
Фактически, казалось, что он ее даже не узнавал, и это несомненно делало мужчину самым опасным существом на планете.
Именно в этот момент Брук поняла, что она и этот вампир действительно были неразрывно связаны между собой. Она могла встать и убежать.
Ей следовало встать и убежать.
Голос разума настаивал, чтобы она так и поступила — использовала прекрасную возможность сбежать, позволить этому жестокому вампиру умереть и наконец-то обрести свободу. Но что-то внутри не позволяло этого сделать. Что-то изначальное, можно даже сказать первобытное, наотрез отказывалось отпускать его.
Брук была в ужасе, но она не могла позволить Наполеану убить себя.
Она ослабила хватку на его плечах, подняла правую руку и со всей силы ударила мужчину по лицу.
Он даже не шелохнулся. Но это привлекло его внимание.
Наполеан моргнул, отпустил клинок и ошеломленно коснулся своей пылающей щеки.
А затем огляделся.
— Отец?
Брук опустилась перед ним на колени, только сейчас замечая состояние внутреннего дворика, разбросанную мебель и пострадавшее убранство. Казалось, что сквозь двор пронесся торнадо.
— Нет, — ответила она, твердым и ровным голосом. — Это я, Брук.
Наполеан обхватил голову руками и потер виски.
— Мой отец здесь, — прошептал он, опуская руки и осматривая веранду, — где-то…
— Нет, — настаивала Брук. — Здесь лишь мы. Наполеан?
Он безучастно глядел перед собой.
— Посмотри на меня, — сказала она.
Он повернул голову в ее сторону, но глаза по-прежнему оставались совершенно пустыми, словно сфокусировались на чем-то, чего здесь не было.
Брук тяжело сглотнула и собрала все свое мужество. Возможно, она будет сожалеть об этом решении до конца своей жизни, но она все равно собиралась сделать это. Помоги ей боже, она просто не могла позволить ему страдать. Женщина встала, выпрямилась во весь свой рост и скрестила руки на груди, приняв решительную и непреклонную позу.
А затем властным, строгим голосом выкрикнула его имя:
— Наполеан!
Вампир дернулся.
— Достаточно!
Он поднял голову и посмотрел на нее, в глазах наконец-то появилось осознание происходящего.
— Вставай! Сейчас же! — настаивала она.
Ее сердце бешено застучало, когда она прошептала:
— Пожалуйста… возвращайтесь ко мне, милорд. Вы нужны мне.
Глава 12