Кровь ворона
Шрифт:
— Бестолочь ты, — глядя через прибрежную осоку на воду ответил Олег. — У реки Смородина завелась уродина, и ну от той уродины в родину тикать… Сказывали люди, у реки заговоренной кости грудами валяются. А мы уже третьи кости находим.
— Помыслил, ведун, Смородина река эта? — расхохотался дружинник. — Так ведь та река за смолу горящую так названа! Здесь же вода сладкая, да холодная. Но-но, милая!
Он пустил лошадь к реке, заставил спрыгнуть на песчаную отмель, наклонился прямо с седла, зачерпнул воды и поднес ко рту.
— Рази это смола, ведун? Подь, попробуй.
— Если это рубеж заговоренный, —
— Как не позволит? Здесь же мелко, всё дно насквозь видать.
Воин потянул правый повод, поворачивая коня поперек реки, пнул его пятками и… В тот же миг вокруг несчастного взревел огненный смерч, вверх полетели крупные куски пепла, выстрелил, как хвост улетающей ракеты, сизый дымок — и человека не стало вместе с лошадью. Над берегом пополз приторный запах свежей хвои.
— Нашли… — сглотнул Середин. — Только сдается мне, силы своей заклятие почему-то не потеряло.
Подбежали храмовые воины, замерли на краю берега.
— Что это было, ведун?
— Угадай с трех раз, мудрый Явор.
— Но… Но мы же пили из нее вчера!
— Я помню, — кивнул Олег. — Однако заговор не обязан делать реку смоляной навсегда. Скорее, он превращает ее в огненную Смородину, неодолимый рубеж меж Явью и Навью, лишь когда кто-то пытается реку перейти.
— Ты уверен?
Середин перевел взгляд на Чеслава, что уже опять стоял рядом с Желаной, крепко держа ее за руку. Пожал плечами:
— Голову на отсечение не дам. Надо Калинов мост искать. Если это та река, то и мост быть должен. Дальше поехали. Туда, куда Чеслава кровь ворона тянула…
Войско молча тронулось дальше вниз по течению. Весть о том, что они добрались до цели своего пути, должна была обрадовать многих — однако зрелище исчезающего в огненном сполохе товарища не очень-то навевало веселье. Стало понятно, что так просто сокровища князя Черного в руки не дадутся.
Впереди послышался легкий хруст, испуганный возглас.
— Смотрите! — Это копыто коня раздробило тонкие кости предплечья, лежавшие на пути колонны. — Еще одни!
Человеческие кости попадались всё чаще, между ними начали встречаться обломки мечей, сломанные луки, ржавые лохмотья кольчуг, прогнившие насквозь шеломы. Всё труднее было коням находить место, куда поставить копыта и в воздухе слышался непрерывный хруст. Река повернула вправо, но стена молодого леска продолжала тянуться на юго-восток по прямой. С облучка различался блеск воды где-то в полукилометре впереди. Значит, описав широкую петлю, река возвращалась обратно, образуя широкий мыс. Мыс совершенно белый, словно забывший о том, что зима давно ушла. Но только землю покрывал отнюдь не снег. Толстым слоем ее устилали человеческие костяки: лежащие один поверх другого черепа, ребра, позвонки, кости рук и ног.
Передовые ратники натянули поводья, не решаясь скакать прямо но останкам. Даромила тоже остановила телегу. Олег слез, пошел вперед.
— Видать, здесь бились… — уважительно снял с головы шлем дружинник в богатых доспехах. А может, и боярин. Остальные воины были вооружены попроще.
— А может, и нет, — покачал головой Середин. — Может, до нас еще кто к реке Смородине и княжескому кладу
Осторожно ступая, ведун двинулся вперед, к огромному гранитному валуну, заметно выпирающему вверх на самом берегу. Совсем не наступать на останки не получалось — протискивая ногу между костями, что наверху, Олег чаще всего ощущал под ступней другие, лежащие ниже. Даже зелень, что, стремясь к солнцу, способна преодолеть любые преграды, — и та лишь в отдельных местах ухитрялась высунуть кончики листьев и слабенькие бутоны над страшным мертвенным ковром. Здесь не было привычного жужжания пчел, мух и шмелей, не стрекотали кузнечики, не шелестела трава. Лишь ветер зловеще, по-змеиному шипел, просачиваясь между ребрами и черепами. Однако примотанный к запястью крест пока молчал, прочим угрозам взяться было неоткуда, и Середин продолжал упорно пробираться вперед.
Вскоре к шипению ветра добавился приглушенный рев, похожий на шум водопада, воздух пахнул свежестью. Ведун даже остановился и огляделся еще раз — вдруг пропасть близкую не заметил? Потом сделал последние пять шагов, ступил ногой на камень — и тут же крест упреждающе прижег кожу, распознавая присутствие некого колдовства.
Решив понапрасну не рисковать, ведун отступил, обошел камень сбоку — и увидел, что на том берегу возвышается очень похожая гранитная махина. Два могучих исполина разделяло всего несколько шагов. Зажатая меж ними река бурлила и ревела, прорываясь вперед; над ней висело облако пара, расцвеченное сразу несколькими яркими радугами. Третий камень лежал сверху — точно распорка, что удерживала валуны от падения друг на друга. Он и видом не отличался от классического клина: треугольник острием вниз, основанием кверху. Пожалуй, по нему можно будет даже пройти, как по мосту.
— Не делал бы ты этого, Олег, — сам себе посоветовал ведун, — тут без подвоха быть не может. Слишком уж всё просто…
Однако ноги сами понесли его на камень — ну, как удержишься, сделав такое открытие? Запястье обожгло, словно православный крест превратился в раскаленную добела поковку, в легкие ворвался холодный пар, поднимающийся от реки, в глазах заплясали радужные пятна — но ведун всё равно в несколько шагов забежал на верх валуна и замер… Перед ним лежала не иззубренная и растрескавшаяся поверхность гранитной глыбы, а ровная полоса красной меди длиной не в пять, а самое меньшее в пятьдесят метров и шириной примерно в два шага. Перила на мосту предусмотрены не были — но вокруг ураганные ветра не дули, да и опора на вид казалась вполне прочной, раскачиваться не должна.
— Великая Мара, прекрасная, справедливая и вездесущая, к тебе призываю, богиня вечности, — облизнул пересохшие губы Олег. — Не оставь своей милостью одного старого знакомца, и я клянусь возносить тебе хвалу пять раз на дню до самой новой весны! Ну, трем смертям не бывать…
Он ступил на мост, старясь держаться самой середины и передвигаясь крохотными шажочками. Еще чуть-чуть. Еще… Еще.
— Это еще что? — Олег вдруг понял, что мост стал уже, причем заметно: раза в два.
Он немного поколебался, сделал еще пару шагов. И опять мост сузился — от края до края оставалось не больше локтя.