Кровь Люцифера

Роллинс Джеймс

— Я не мог позволить, чтобы кто-либо это узнал, — объяснил Бернард. — Что, если и другие сангвинисты пожелали бы оставить орден? Поэтому я сочинил историю о доблестной гибели, о жизни, отданной на службе церкви. Но это была лишь одна из двух причин для такой лжи.

— И какова вторая причина? — поинтересовалась Эрин.

— Когда Гуго заговорил о том, что хочет оставить орден, я знал, что его за это убьют. Чтобы спасти его, я и придумал эту историю. — Бернард взглянул на Руна, словно прося отпущения этого греха. — Я солгал ордену. Я солгал Церкви. Но они охотились бы за

ним, как за диким зверем, а он не был зверем. Он был моим другом.

Рун устало откинулся на спинку своего кресла, изнуренный как своими ранами, так и открывшейся им истиной.

«Тот сангвинист нашел благодать вне церкви».

Разум Корцы мутился. Он вступил в ряды сангвинистов, ибо думал, будто это единственный способ жить с тем проклятием, что он нес в себе. Выбор, предложенный ему, был прост: умри как стригой или живи как священнослужитель, помогая защищать других. В то время, столетия назад, Рун уже был на пути к священничеству, учился в семинарии, так что принять решение ему было просто: он будет служить. Он считал, что другого пути нет.

Когда почти сто лет назад Распутин покинул церковь и собрал армию последователей, достаточно сильную, чтобы защитить его от правосудия сангвинистов, вера Руна осталась непоколебимой. Жизнь Распутина была полна порока и обмана, и Корца ни за что не последовал бы его примеру. Но рассказ о том, что может быть и иной путь, испугал его и внушил ему гнев.

Он смотрел на солнечный свет, вливающийся в окна.

«Неужели все мое существование было ложью?»

08 часов 25 минут

Эрин заметила, как Рун осел в кресле, увидела потерянное выражение на его лице. Она понимала, что последние испытания оказались для него тяжкими. Он едва не умер и потерял руку, но Грейнджер подозревала, что услышанное нанесло ему еще более глубокую рану, которая заживет не скоро — если вообще заживет. Она почти видела, как рушатся убеждения Руна и его доверие к Церкви.

Но сейчас у них были более насущные вопросы для обсуждения.

Она обратилась к Бернарду:

— Гуго все еще жив?

— Жив.

Рун вскинул глаза на Бернарда, но кардинал смотрел в сторону.

— Он все еще обитает в своем уединенном скиту в тех горах, — признался он.

— Вам что-нибудь известно об этих камнях? — Эрин кивнула на Джордана, который достал из кармана куски зеленого алмаза. — Гуго передал Джону Ди этот самоцвет и, возможно, еще два таких же.

— Я ничего не знаю. Поэтому и решил поэкспериментировать с этими проклятыми каплями...

Джордан спрятал алмаз.

— Судя по всему, нам снова придется куда-то тащиться. Если нам нужны ответы, надо навестить старика.

Именно.

— Скажите нам, как его найти, — потребовала Эрин.

Бернард поднял было руку, но сразу же уронил ее на колено в знак поражения.— Нельзя просто так испросить аудиенции у Гуго де Пейна. Его не интересуют мирские заботы, а его скит хорошо охраняется.

— Охраняется? — Джордан нахмурился. — Как?

— Вы должны понять, что Пейна сделала великим вождем именно его способность

читать в сердцах других, узнавать их порою лучше, чем они знали сами себя. И это были не только сердца людей. Он питал глубокую любовь ко всем тварям Господним и был большим почитателем святого Франциска Ассизского.

— Святого покровителя природы и животных, — уточнила Эрин.

Она знала легенды, связанные с этим итальянским святым, о том, как птицы слетались стаями, дабы послушать его проповеди, и садились ему на плечи. Рассказывали, что Франциск даже приручил дикого волка, который держал в страхе целую округу. Вполне понятно, что Гуго уважал такого человека.

Бернард смотрел вниз, и задумчивая улыбка на его лице выдавала, как сильно он на самом деле любил своего былого соратника.

— Шутили, что Гуго умел разговаривать с животными. Во время крестовых походов боевые кони следовали за ним, точно псы. Они готовы были сделать для него что угодно — мчались в гущу сражения, даже в огонь, если он приказывал. Мне кажется... мне кажется, их кровь тяготила его куда сильнее, чем кровь людей, которые погибали, сражаясь бок о бок с ним. Для Гуго эти кони были невинными созданиями, убитыми потому, что они были ему верны. И в конце концов, он устал от этого.

Эрин слишком хорошо понимала это все — она помнила гибель своих бывших студентов в Египте.

— И в конце концов, Гуго не смог заставить себя убить даже бласфемаре.

— Я думал, вы должны убивать всех этих проклятых тварей, — сказал Джордан. — Что у вас приказ типа «увидел —убей».

— Да, — согласился Рун. — Эти звери осквернены злом. И в отличие от стригоев их нельзя обратить к добру. Их приходится уничтожать, чтобы положить конец их страданиям.

— Но точно ли вы это знаете? — спросила Эрин, как никогда четко осознавая, сколько же этих незыблемых правил оказались ложными. — Почему не может быть другого пути к спасению для этих несчастных зверей? И может быть, даже для самих стригоев?

— Гуго согласился бы с вами, — произнес Бернард. — Я подозреваю, что это чувство, должно быть, и стало причиной того, почему вокруг его скита собираются анафемские звери. Они приходят из отдаленных мест — одинокие создания, оторванные от своих кровных создателей; они взыску ют утешения и защиты, которые Гуго им предлагает.

— Что? — Рун сел прямо, во взгляде его читалось потрясение.

— И не только эти нечистые существа, — продолжал Бернард, — но и стригои.

Корца встал.

— И вы держали это в тайне от нас всех?

— Дайте угадаю! — воскликнул Джордан. — Когда вы сказали, что это место хорошо охраняется, вы это и имели в виду. У него есть целая армия стригоев и анафемских зверей, которые охраняют его.

Бернард склонил голову, признавая правду его слов.

— Круто, — только и смог пробормотать Стоун.

Бернард смотрел на них.

— Но я рассказал вам это потому, что у вас есть способ попасть к нему. — Он повернулся к Руну. — Ты сам привез сюда ключ, который может открыть сердце Гуго.