Кровь Богини

Белл Том

Тот безумно загоготал:

– Пошли вы, бесы!

– Твою ж мать! – воскликнул Крейг и пронзил ему горло. Клинок прошил шею и воткнулся в палубу с обратной стороны. – Сучий выродок.

Наблюдавшие за этой сценой моряки, молча стояли, не решаясь пошевелиться. Харматец медленно истекал кровью, содрогаясь в конвульсиях. Вскоре он затих.

– Капитан! – донесся крик с противоположной части судна. – Из порта идут корабли под белыми флагами. Цивис выслал подмогу!

– Хм-м…вовремя они, – буркнул измученный боем Тик. – Что теперь, капитан Крейг?

Крейг

оббежал взглядом лица команды, и остановился на боцмане.

– Мистер Хиггс! – кивнул он. – Вы остаетесь на «Анне». Вам будет отдельное поручение. Остальные: разделитесь на две группы. Первые займутся ранеными, вторые начинайте переносить грузы на бриг. Похоже у нас теперь новое судно! Мы плывем в Техноград за кучей золота!

Моряки радостно закричали, выбрасывая вверх кулаки и потрясая оружием. Жизнь пирата и торговца всегда была такой. Бурной, веселой, опасной и пленительной. И нет ей конца и края, как и синей морской глади, вокруг кораблей.

– Мистер Тик, – шепнул Крейг старпому, – пойдем поищем, из чего разнесли нашу красавицу.

Новые зацепки

Ближе к утру закрапал мелкий дождь. Солнце сегодня так и не показалось, сокрытое завесой серых туч. Бессонная ночь была полна работы и переживаний. Весь город стоял на ушах. Вести об убийстве Архииерарха разнеслись со скоростью летящей стрелы. Горожане высыпали на улицу, плакали и убивались по кончине своего кумира. Женщины рыдали, и капли слез смешивались с дождем на их щеках. Мужчины угрюмо стояли рядом с ними, не в силах поверить в происходящее. Прочие прохожие испуганно вжимались в стены, словно опасались, что неведомый убийца придет и за ними. Соборную площадь облепила толпа прихожан, удерживаемая лишь горсткой правоохранителей и часовых. Зрелище, представшее перед ними, повергало в ужас.

Ровно над входом в Великий Собор, поверх огромного треугольника Ока веры был распят обнаженный Архииерарх Леонтий III Стирийский. Его намертво прикрепили к символу, вбив стальные клинья в его запястья. На нем остался лишь высокий церемониальный колпак. Грудь и плечи испещряли витиеватые символы, сплетавшиеся в устрашающий узор. Из вспоротого живота длинной лентой вывалились кишки и внутренности. Целый водопад крови, вытекший из трупа, оставил жуткий след на стене и пролился на брусчатку перед входом, образовав внушительную красную лужу.

Те, кто не мог лицезреть подобное зверство, убегали прочь в слезах. Прочие заворожено глядели на убиенного Архииерарха, богоподобного мужа, второго после самого Поднебесья в этом мире. Его смерть казалась чем-то нереальным, противоестественным. Как если кто-то убил бы солнце или ветер. Сказать, что набожный народ Технограда был подавлен, значит, ничего не сказать. Город замер, скованный цепями страха. Каждая тень преисполнилась угрозой и смертью.

Вся Шестая и Третья канцелярии в полном составе обследовали место убийства. Маша и Баз провели всю ночь, расспрашивая служителей Собора о случившемся. Один из послушников поведал

им, что видел Архииерарха вечером, после боя колоколов. Тот преклонял колени перед алтарем и о чем-то шептался с самим собой. После он удалился в свои покои в западном крыле Собора. Больше его никто не видел.

– Сколько послушников находилось в зале в тот момент, брат Антоний? – спросил Баз, нахмурив брови.

Наставник сидел на лавке у выхода из Собора, вымотанный долгой и тяжелой ночью. Под его темными глазами залегли глубокие черные круги. Баз кое-как расправил измятый камзол и привел в порядок растрепанные волосы, но все равно выглядел так, будто не спал несколько дней.

– Нас было четверо, господин де Амрэ, – ответил послушник, печальным взглядом рассматривавший каменную кладку над входными дверьми. – Я, брат Аугуст из Алекабро, брат Томаш из Ганьсберга, и тот новенький, Василий из Родии.

– Все они поведали нашим сотрудникам то же самое, – согласился Баз. – Во сколько вы обычно уходите, закончив вечернюю уборку?

– Самое позднее: около полуночи, – посмотрел на сыскаря Антоний. – Но вчера мы на удивление быстро управились. Отмыть после воскресной мессы Главную залу – дело, знаете ли, не из легких…

– Не отвлекайся, братец Антоний! – грубо одернула его Мария. Девушку трясло от гнева и переживаний. Она ходила возле лавки и нервно сжимала кулаки. – Что еще ты можешь рассказать?

Маша остановилась перед послушником и вперила руки в бока. На ней была та же, пропахшая потом и пылью, кожаная куртка, которую она надела еще прошлым утром. Еще до всего этого безумия. Ее ясный чистый взгляд пожелтел и налился кровью. Коса каштановых волос растрепалась по плечам, но девушку это мало волновало. В голове роилось слишком много забот, чтобы следить за внешним видом.

– Боюсь, что ничего, госпожа! – ответил испуганный послушник, посмотрев снизу вверх на девушку. – Но почему бы вам не спросить пажа? Того мальчишку на побегушках Его Преосвященства?

– Его уже допросили и наши, и сотрудники Третьей канцелярии, – отмахнулся Баз и поднялся со скамьи. – От него никакого толку. Малец ничего не знает.

Брат Антоний встал вслед за ним и расправил рясу. Оглядевшись по сторонам, послушник наклонился к сыскарю. Шепотом, так, чтобы слышала и Маша, он сказал:

– Паж врет. Боюсь, я связан обетами перед Церковью, и не могу поведать вам всего. В отличие от мальчишки. Наглец знает больше, чем рассказывает.

Баз и Мария переглянулись.

– Спасибо вам за помощь, брат Антоний, – сыскарь пожал послушнику руку. – Еще раз сочувствую. Доброго дня.

– И вам, господин де Амрэ. Берегите себя. Моя госпожа.

Поклонившись девушке на прощание, послушник удалился вглубь Собора. Дождавшись его ухода, Баз грозно посмотрел на подругу и тихо спросил:

– Что с тобой не так, Мария? Держи себя в руках и перестань срываться на всех! Не у тебя одной выдалась тяжелая ночь.

– Ты не понимаешь, Баз! – прошипела девушка сквозь зубы. – Мадам Клетус…