Кровь ангела
Шрифт:
Свенья пустилась наутек. Глухой топот сапог по земле заглушал тяжелое дыхание и лихорадочное биение сердца. Все чувства были обращены к одному — нарастающему шуму в подлеске. Перед мысленным взором возникла яркая картина: через болото несется черный медведь с красными от бешенства глазами и кровавой пеной в пасти. При этом Свенья прекрасно знала, что в окрестностях Мурбрука уже три поколения жителей поселения не встречали медведя…
Она бежала изо всех сил, но уже через полкилометра сердце стало выскакивать из груди, одновременно возникла колющая боль в боку, сначала слабая, затем все сильнее и сильнее. Свенья постаралась дышать ровнее и не обращать внимания на боль. Затем в панике
«О древние боги, что это за существо?»
Свенья была не в состоянии определить, что это за зверь. Никогда прежде она не встречала никого подобного. Но одно было абсолютно ясно: зверь преследует ее, и значит, нельзя терять ни секунды!
Эта мысль погнала Свенью вперед. Лунный свет окрашивал темно-коричневую болотную топь внизу в матовый серебристый цвет. С тихим бульканьем на поверхность поднимались пузырьки воздуха от разлагавшихся в солоноватой воде растений. Краем глаза Свенья увидела справа необычной формы скалу, которую местные с давних пор звали Чертовой. Ветер, дождь и время обработали монолит высотой в добрые десять метров так, что при некотором воображении он напоминал череп с глубокими глазницами и двумя рогами над покатым лбом. Наверху, цепляясь корнями за черную скальную породу, росла кривая сосна, и Свенья знала, что по склону к сосне ведет что-то вроде тропинки. Старики рассказывали, что давным-давно у темных эльфов здесь было место поклонения их ужасным богам, в честь которых они проводили жуткие языческие ритуалы. Но все же вид Чертовой скалы придал Свенье сил, так как отсюда оставался всего лишь километр до края болота, и значит, если она продержится несколько минут, то спасется…
Тропинка огибала подножие Чертовой скалы и, устремляясь дальше на восток, вела прямо к Мурбруку. Свенья неслась в тени скалы, но чем быстрее она бежала, тем невыносимей становилась боль в боку. Только теперь она сообразила, что до сих пор тащит на спине корзину с торфом. На бегу она сбросила с плеч ремни и тут же оступилась из-за покатившихся из корзины кусков торфа. Свенья попыталась удержаться на ногах, но, охнув, упала ничком. Далеко выступающая ветка сосны хлестнула ее по лицу, оставив под левым глазом кровавую полосу, но Свенья даже не ощутила боли. Она быстро встала и побежала дальше, превозмогая желание оглянуться на зверя.
Преследуемая топотом звериных лап, Свенья выбежала из тени Чертовой скалы. Теперь уже было рукой подать до опушки, прямо за которой начинались хижины и дома Мурбрука. Единственной мыслью было, что она хочет жить скромной жизнью в кругу семьи, и пускай бедной и тяжелой будет эта жизнь, она согласна на любую. Любая жизнь лучше, чем смерть…
Вот из сумрачной темноты показались огни Мурбрука — расплывчатые пятна света на темном мрачном фоне леса. Еще четыреста шагов — и она спасена, всего только четыреста шагов…
Зловонное сопение животного становилось все громче. Теперь топот лап раздавался совсем близко, и хотя рассудок приказывал Свенье не делать этого, она бросила быстрый взгляд через плечо — как раз в тот миг, когда громоздкая, приземистая тень оторвалась от земли и метнулась вперед. Огромный зверь оказался всего в десяти шагах от нее, и, когда со злобным рычанием он приготовился к очередному прыжку, Свенья с ужасающей ясностью поняла, что, как быстро она ни бежала бы, ей не спастись.
И увы, оказалась права.
Когда до огней поселения оставалось лишь триста шагов и на краю болота уже выступили из темноты контуры домика Свеньи, ей показалось, что она затылком чувствует горячее, омерзительно пахнущее тухлым мясом дыхание. В следующее мгновение она получила
На мгновение в глазах у нее почернело. Ошеломленная, Свенья перекатилась на спину. Торф и сосновые иглы прилипли к лицу. Сквозь тусклую красную завесу она пристально смотрела в небо, пока в голове не прояснилось. Свенья нервно приподнялась, стала пристально вглядываться в темень, затем быстро поползла на четвереньках. Широко распахнутыми глазами она высматривала зверя; страх разрывал туман помраченного сознания и прояснял мысли.
Однако чудовищного существа нигде не было видно. Тропинка казалась свободной.
Взгляд Свеньи лихорадочно метался вокруг, но от только что набросившегося на нее зверя не осталось и следа. К девушке медленно возвращалась надежда. Возможно, близость Мурбрука испугала зверя. Свенья поспешно встала на ноги, развернулась и как раз успела увидеть, как огромная лапа наносит ей удар.
Это было последним, что девушка с торфяных болот видела в своей жизни. Она даже не успела закричать…
Затем зверь, стоя над своей жертвой, запрокинул массивный череп и завыл на луну мрачным торжествующим воем, дававшим понять: смерть пришла в Мурбрук, чтобы забрать с собой тех, кто судьбой уготовлен для более значимых дел.
Зима бестии началась…
Часть первая
Хоэнмут
Глава I
Запах смерти, витавший над полем, — тяжелый, земляной и горький, тем не менее был наполнен волнующей тревожной сладостью. Дым туманом стелился по земле, питаясь телами воинов, отдавших свои жизни за правое дело. При жизни трудно было представить себе более несхожие существа, но смерть породнила их, и теперь они лежали вплотную друг к другу меж дымящимися стогами сена и трупами лошадей, утыканных десятками стрел и походящих на неких чудовищных ежей. Невозможно было сосчитать, сколько жизней стоила эта битва, земля вплоть до самого Мураг-Нара, освещенного первыми лучами солнца и возвышавшегося вдали, словно гигантский надгробный камень, была устлана мертвыми телами — сплошной ковер из трупов, на котором уже лакомились вороны, чье жадное карканье было словно больное эхо давно уже стихших криков.
Зара обвела взглядом поле, простиравшееся до самого горизонта, где вырисовывались четкие очертания выглядевшего грозным и неприступным замка Мураг-Нар с его башнями и зубцами, вырубленного темными эльфами тысячи лет тому назад из скального монолита. Однако после более чем двухмесячной осады минувшей ночью Мураг-Нар пал, но вместе с ним и бесчисленное количество людей и гномов, последовавших призыву короля Аарнума I освободить Анкарию от темных эльфов.
Зара не была уже той наивной, полной энтузиазма и одержимой жаждой деятельности девушкой, какой вступила в войну. Все иллюзии были смыты вязкой густой кровью, пролитой ее мечом. Когда-то прекрасный, безупречно чистый клинок стал шероховатым от мелких царапин и зазубрин; тройной закалки стали было все равно что рубить — кость или дерево, как и Заре той ночью, когда все, во что она когда-то верила, растворялось в крови и слезах. Война оказалась совсем не такой, какой ее представляла себе Зара. Совершенно иной.