Кровь Амбера
Шрифт:
– И давно. Но вот хорошо ли? Мы это уже обсуждали прежде: то, чего ты не знаешь о Люке, намного перевешивает то, что ты знаешь.
– Он мог обратиться за помощью к кому угодно, но явился ко мне.
– Потому что ты – часть его плана. Через тебя он намерен пробраться в Амбер.
– Не думаю, – возразил я, – это не в его стиле.
– А я думаю! Он готов использовать что угодно и кого угодно.
Я пожал плечами:
– Я верю ему, ты – нет. Только и всего.
– Согласен. Что же ты теперь намерен делать, Мерль? Ждать, во что все это выльется?
– Да нет,
– Спрашивай.
– Если я приведу его сюда и Рэндом решит, что дело недостаточно ясное и потребует открытого суда, согласишься ли ты представлять интересы Люка?
Билл вытаращил глаза, но тут же улыбнулся:
– Что за суд? Я не знаю, как их здесь проводят.
– Как внук Оберона, – объяснил я, – Люк подпадает под законы Дома, а Рэндом сейчас – глава Дома и вправе решать: забыть обо всем, самостоятельно вынести приговор или назначить суд. Как я понимаю, подобное дело может быть формальным или нет – все зависит от желания Рэндома. В библиотеке есть свод законов. Согласно им, подследственный может назначить кого-то представлять его интересы.
– Разумеется, я соглашусь, – сказал Билл. – Вряд ли мне еще когда-нибудь выпадет подобный случай. С другой стороны, – добавил он, – надо разобраться в конфликте интересов, потому что ранее я работал на Корону.
Я допил сидр, поставил бокал на каменную доску и зевнул.
– Ну, мне пора, Билл.
Он кивнул:
– Все, что ты сказал насчет своего плана, лишь предположение?
– Разумеется, – ответил я. – Не исключено, что под суд вместо Люка отдадут меня. Спокойной ночи.
Билл бросил на меня внимательный взгляд.
– То есть меры предосторожности, о которых ты говорил, могут обернуться достаточно рискованной затеей?
В ответ я улыбнулся.
– И никто не может тебе помочь?
– Нет.
– Ну что ж, удачи.
– Спасибо.
– Увидимся завтра.
– Может быть, только попозже днем.
Я удалился в свою комнату и сразу же заснул. Нужно было хорошенько отдохнуть. На следующий день меня ждала уйма дел. Не помню, снились ли мне сны.
Когда я проснулся, было еще темно. Видно, сработал рефлекс. Очень хотелось повернуться на другой бок и снова заснуть, но я не мог позволить себе такую роскошь. День сегодня предстоит напряженный, каждая минута на счету.
Я встал, вымылся и надел чистую одежду. На кухне приготовил себе завтрак: чай, тосты, яичницу с чили, луком и перцем. Опустошил также тарелку хлопьев «Смелтерс» с фруктами – давненько мне такого не попадалось.
Затем вышел через черный ход и направился в сад – темный, сырой и безлунный, клочья тумана рыскали в поисках незримых тропинок. Мир был полон безмолвием. Я расслабился и дал своим мыслям течь спокойно. Сегодня все налдежит делать по порядку, основательно, и лучше заранее настроиться на такой режим работы.
Миновав сад, я пролез сквозь дыру в изгороди и пошел дальше по мокрой неровной тропе, которая медленно поднялась вверх, потом сделала резкий поворот и повела меня по крутому склону. Я постоял на выступе, глядя назад,
Через несколько мгновений я зашагал дальше. Впереди ждал долгий путь.
С холма стала видна узкая светлая полоска над лесом, по которому я недавно шел. Постояв немного, я начал спускаться по северному склону; вначале пологий, он чуть дальше круто обрывался, чтобы затем вновь выровняться. Когда тропа свернула к северо-западу, крутизна опять стала чередоваться с пологими спусками. Высокий гребень Колвира закрыл предутренний свет, видневшийся чуть раньше. Передо мной и надо мной простиралось усеянное звездами небо, на фоне которого чернели скалы. И все же я примерно знал, где нахожусь – ведь я однажды уже был здесь.
Я прошел около двух миль от перевала и, приближаясь к цели, замедлил шаг, оглядывая окрестности. Это была просторная полянка в виде лошадиной подковы на склоне горы. Я медленно побрел по ней, и меня охватило странное чувство. Тропа привела меня к небольшой рощице, где среди тенистых деревьев стояло низкое каменное строение, окруженное кустарником и зарослями травы. Когда-то за этим местом заботливо ухаживали – почву для растительности сюда явно завозили, но потом все здесь пришло в запустение.
Я опустился на каменную скамью перед строением и стал ждать рассвета. Это была гробница моего отца; вернее, кенотаф, сооруженный давным-давно, когда его полагали мертвым. Отца забавляло, что он мог посещать собственную могилу. Не исключено, что теперь все обстоит совершенно иначе, и кенотаф, быть может, уже стал настоящим посмертным памятником. Ирония судьбы?.. Не знаю. И все же я не ожидал, что вид усыпальницы причинит мне такую боль. Я пришел сюда не паломником. Здесь все дышало миром и покоем, и мне, чародею, здесь было легче сосредоточиться для нового волшебства. Я пришел сюда…
Да к дьяволу все эти разумные доводы. Я пришел сюда, потому что настоящая это гробница или нет, на ней выбито имя «Корвин», и присутствие его здесь сильнее, чем где-либо. Я хотел бы поближе узнать отца – и быть может, это самое близкое, что у меня когда-либо будет. Внезапно я понял, почему поверил Люку. Правильно он говорил тогда в Лесном доме: узнай я, что отец мой мертв и виновник его гибели известен – я бросил бы все на свете, предъявил бы этому человеку счет, заставил бы расплатиться и подписаться кровью. Даже не знай я Люка так хорошо – уж очень легко было понять, что и почему он делал. И очень неприятно – судить его.
Тысяча чертей! Стоит ли клеймить друг друга, осуждать, осмеивать в этом мире, полном катаклизмов, боли, крови?..
Я поднялся. Стало достаточно светло, чтобы я видел то, что делаю.
Я вошел в склеп и приблизился к нише, где стоял пустой каменный саркофаг. Сейф просто идеальный – и все же я некоторое время колебался, руки у меня дрожали. Это было нелепо, ведь я знал, что тела там нет, что это лишь пустой каменный гроб с именем, выбитым на крышке. И все же несколько минут я не мог заставить себя дотронуться до крышки и поднять ее.