Кровь Амбера
Шрифт:
Лежа, я бормотал охранные заклинания, хотя на подобном расстоянии от Хаоса эффект их был слабоват, а противостояла мне весьма впечатляющая мощь.
Когда наступила тишина, я помедлил, не вскочил тут же на ноги. Быть может, управлявший смерчем ослабил его, решив, что я уже вне досягаемости. А возможно, я оказался в самом центре, в оке тайфуна, и все еще только начинается.
Встать я не встал, но вверх взглянул, ибо человек я любознательный.
Из сердцевины вихря кто-то на меня смотрел. Разумеется, это была проекция, больше
До моих ушей донеслись искаженные звуки смеха.
– Не перестарался ли ты малость? – спросил я, вползая в нишу и загораживаясь Логрусом. – Для детей в День всех святых – согласен, в самый раз. Но ведь мы все здесь взрослые, не правда ли? Пожалуй, обычная простенькая маска лучше подошла бы…
– Ты передвинул мой камень!
– Чисто академический интерес, – ответил я, чуть расслабляясь и углубляясь в отростки Логруса. – Не вижу повода для расстройства. Это ты, Ясра? Я…
Шум возобновился; сначала негромкий, он перерос в грохот.
– Давай заключим сделку. Ты отзываешь смерч, а я не буду больше трогать твои каменные столбы.
В ответ раздался хохот, шум еще более усилился.
– Слишком поздно, – был ответ. – Если ты не круче, чем выглядишь.
Черт побери! Сильные не всегда побеждают. Выигрывают обычно хорошие ребята, потому что именно они пишут мемуары.
Я потянулся логрусовыми отростками к иллюзорной маске и, найдя звено, отверстие, ведущее к источнику, ударил разрядом вроде электрического в то, что находилось за ним.
Раздался вопль. Маска съежилась, вихрь исчез, а я вскочил на ноги и снова бросился бежать. Когда тот, кого я ударил, очухается – лучше мне находиться подальше от прежнего места, потому как оно может быть уничтожено.
У меня был выбор: идти в обход через Тени либо найти более короткий путь отступления. Если колдун засечет меня, когда я скользну в Тени, он последует за мной по пятам. Итак, я вытащил свою колоду и сдал Козырь Рэндома. За следующим поворотом дороги мне пришлось остановиться, потому что проход сузился и по нему было не пробраться. Я поднял карту и устремил к ней внутренний взгляд.
Контакт возник почти немедленно. Но даже когда образ материализовался, я мысленно проверил его «на ощупь». А ну как это снова окажется моя немезида в синей маске?
Однако это был именно Рэндом, он сидел за барабанной установкой с палочками в руке. Потом отложил палочки и поднялся.
– Самое время, – сказал дядюшка и протянул мне руку.
Я уже успел дотронуться до него, когда позади что-то возникло и обрушилось на меня в момент перехода как гигантская волна.
Мы были в Амбере, в музыкальном салоне. Рэндом
Стряхивая фиалки с рубашки, Рэндом заметил:
– Я предпочел бы, чтобы ты выразил свои чувства словами.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Описание действующих лиц: цели разные, атмосфера весьма прохладная…
Солнечный день, прогулка после легкого завтрака по саду, беседа, прерываемая долгими паузами, односложные ответы, недосказанные фразы, натянутость и напряженность тона, что свидетельствует об отсутствии взаимопонимания…
Сидим на скамейке, любуемся цветочными клумбами, думаем каждый о своем, говорим ничего не значащие слова…
– Ну хорошо, Мерль! В чем вопрос?
– Не понимаю, о чем ты говоришь, Джулия.
– Не валяй дурака. Я прошу тебя лишь ответить напрямик.
– На какой вопрос?
– Куда ты увел меня с берега в ту ночь?.. Где находится это место?
– Это… это был лишь сон.
– Чушь собачья! – Она повернулась ко мне. Лицо ее вспыхнуло, глаза заблестели, но на моем лице она не прочла ответа. – Я много раз приходила туда, пыталась найти путь, по которому мы тогда шли. Там нет пещеры. Ничего нет! Куда все это подевалось? Что происходит?
– Может, был сильный прилив…
– Мерль! Ты что, считаешь меня идиоткой? Дороги, по которой мы шли, не существует. Никто в округе не слышал о подобных местах. Они географически невозможны. И время дня, и времена года несколько раз менялись. Единственное объяснение этому – сверхъестественное, или паранормальное, называй как хочешь. Скажи мне, что произошло? Ты должен ответить и знаешь это! Что случилось? Куда мы попали?
Я отвел взгляд, посмотрел на свои ботинки, потом на цветы…
– Я… не могу сказать.
– Почему?
Ну что я мог ответить? И дело не только в том, что мой рассказ о Тени мог значительно поколебать, а то и вовсе разрушить ее представление о реальной действительности. Главная загвоздка была в том, что пришлось бы объяснять, откуда мне это известно, а значит, и сказать, кто я такой и откуда. А я боялся открыть ей правду. Я сказал себе, что это положит конец нашим отношениям, так же, как и мой отказ ответить на ее вопрос. И раз уж нам все равно расставаться, лучше пусть она останется в неведении.
Позднее, гораздо позднее я взглянул на все это так, как оно на самом деле и было: истинная причина моего нежелания ответить на ее вопросы состояла в том, что я не готов был довериться ей, да и кому-либо другому. Так близко к себе я никого не подпускал. Возможно, будь мы знакомы дольше, лучше – например, через год, – я, быть может, и объяснил бы ей. Не знаю. Мы никогда не произносили слово «любовь», хотя, возможно, оно мелькало в ее мыслях, как и в моих. Возможно, тогда я просто не любил ее так сильно, чтобы довериться ей, а потом стало слишком поздно.