Кроусмарш
Шрифт:
– А как же наша клятва о дружбе? – обиженным тоном решил поддеть друга Одли, напоминая о происшедшем в казарме.
– Дурак ты, Итен. Не останови я тебя – и там началась бы поножовщина. Все эти воины слишком хорошо знают своего сюзерена и готовы за него рвать глотки хоть руками, хоть зубами, а придется – так и отдать жизнь. Вот и подумай, стоит ли поносить человека, который за короткий срок сумел заполучить такую любовь.
– Ладно, парни. Конечно, сэра Андрэ я не зауважал, и он как был, так и есть для меня пустой звук, но вас я и уважаю, и люблю. Надо подчиняться и не бухтеть – значит, буду, чтобы хотя бы у вас проблем не было. Надо помочь приструнить остальных – я всегда и весь ваш, но знайте: это только ради вас, а на него плевать.
– А что скажут другие, если ты вдруг изменишься? – с хитрецой
– А плевать. Главное, что вы знаете.
– Вот это другое дело, – удовлетворенно крякнул Атчесон. – Ладно, пошли, а то никто и не вспомнит, что мы по одной кружке только опрокинули. Да и байки послушать интересно.
– Ты думаешь, ему стоит верить, сын мой?
– Во всяком случае, на лжи я его не поймал. Правда, вызывает сомнения то, что он говорил о храме в орочьей столице, да и в то, что Закурту удалось подчинить все государства, честно говоря, верится с трудом.
– Но если это так, то степь больше не сможет служить достаточной преградой.
– Именно поэтому я пока и не рекомендовал его устранение.
– А если точнее, то утаил информацию о нем от Совета ордена. Впрочем, это одно и то же. Как только об этом узнает Совет, то сэру Андрэ тут же будет вынесен приговор. Он это понимает, а вот падре Патрик, похоже, все еще витает в облаках.
– Он верит мне.
– Ничто не вечно, и преданность тоже. – При этих словах брат Адам потупился, словно был в чем-то повинен, впрочем, так оно, по сути, и было – вот только то, что иные могли поставить в вину, другие считали исполнением долга, сам он считал так же, и лишь упоминание об этом почему-то вызывало чувство вины. Возможно, именно по этой причине он в свое время и пытался спасти жизнь того, кто считал его одним из лучших своих учеников, хотя было абсолютно непонятно, как можно было спастись на столь ограниченной территории от преследования инквизиции. – Сын мой, ты напрасно испытываешь чувство вины: ты просто выполнил свой долг. Ты пробовал проверить информацию?
– Да, ваше высокопреосвященство. Однако не преуспел в этом. Ни под каким видом мне не удалось выведать ничего, что не было бы известно ордену. Самое слабое звено в этой цепи – новики, которые сопровождали отряд сэра Андрэ во всех походах, но они практически все время находятся под присмотром наставников. В общем, я имею только то, что поведал мне падре Патрик и сам сэр Андрэ.
Архиепископ Йоркский ордена Святой инквизиции его высокопреосвященство Игнатий добродушно улыбнулся брату Адаму. Одного взгляда на этого статного мужчину в инквизиторском облачении было достаточно, чтобы понять, что это человек умный и целеустремленный. Его цепкий взгляд был взглядом человека, умудренного опытом. Лицо и повадки больше подходили для воина, но не для поборника веры. Будь сейчас здесь Андрей, в этом архиепископе он без труда узнал бы того самого инквизитора, который присутствовал на Божьем суде в числе представителей трибунала.
– Да-а, падре Патрика в свое время было куда проще подловить, чем этого рыцаря. Но он не так умен, как кажется. Архиепископ Баттер сообщил мне, что у этого самого сэра Андрэ имеется какое-то новое оружие, о котором сообщал падре Томас незадолго до своей кончины. Правда, там говорится о том, что это оружие якобы создал один германский кузнец, но это достоверно установить не удалось: поселение подверглось нападению орков. Но архиепископа насторожило то, что это оружие уж очень похоже на то, которое сэр Андрэ якобы вынес с орочьей стороны.
– Но то оружие было признано творением сатаны? Почему же…
Брат Адам осекся, так как архиепископ ни с того ни с сего вдруг подошел к секретеру, который, впрочем, не имел ничего общего с его коллегами земного Средневековья. Никакой вычурности, богатой резьбы. Гладко полированное дерево, покрытое прозрачным лаком, но даже эта простота делала изделие заслуживающим внимания. Работа настоящего мастера видна всегда: подгонка планок, выверенные зазоры выдвижных ящиков, удобная для письма рабочая поверхность – все указывало на мастерство изготовителя и его любовь к своему труду. На столешнице сейчас лежала небольшая стопка писчей бумаги, стояла чернильница, в деревянном стаканчике находилось около полудюжины очиненных перьев. Как видно, перед приходом дознавателя архиепископ работал.
Он
– Не обижайся сын мой. – Брат Адам мог поклясться, что улыбка архиепископа сейчас была по-настоящему озорной и добродушной, никакой игры. – Когда я еще мальчишкой учился в духовной семинарии, мы так развлекались. Ох и доставалось же нам от отца настоятеля: бумага-то дорогая, а мы, проказники, изводили ее на всякие шалости.
– Простите…
– Нет-нет. Хотя я с удовольствием припомнил свое детство, тебе я это показал неспроста. Принцип у того оружия, что оказалось у сэра Андрэ, которое сумел воссоздать его кузнец, и вот этой трубки – один и тот же. Детские луки и луки боевые тоже похожи, но кто будет их сравнивать? В том оружии германский кузнец… Ну, пока у нас нет сведений, которые могли бы опровергнуть его причастность к созданию этого оружия. Хотя этот Грэг уж больно быстро разобрался в его изготовлении… Кузнец использовал тот же воздух, который выплевывает кусок бумаги из этой трубки. Вот только плюется это оружие свинцом и дует с такой силой, какой ни за что не добиться силами легких. Никакого грома, пламени, дыма и едкой вони преисподней, только воздух и хлопок не сильнее хлопка арбалетной тетивы. В этом оружии нет никакого сатанизма, хотя оно и похоже внешне, но ведь и сатана когда-то был ангелом.
– Но я не смог установить наличие этого оружия.
– Все верно. Сей рыцарь решил воспользоваться тем, что об этом оружии ничего не известно, и решил сохранить его в тайне. Вот только падре Томас написал об этом своему архиепископу, правда, его последнее послание по нелепой случайности затерялось среди других бумаг и слишком поздно попало к его высокопреосвященству Баттеру. Покойный сообщал, что сила у этого оружия просто ошеломляющая, никакой арбалет не способен сравниться с ним по силе, разве только громоздкий и неуклюжий крепостной, но по скорострельности не угонится даже лук. Мы подумывали провести в этом направлении следствие, но тут поступили сведения от тебя, об изменениях в орочьих государствах. Возможно, это оружие нам еще и понадобится, но только пока это не подлежит огласке. Об этом знают люди сэра Андрэ, но они будут хранить молчание, архиепископ Саутгемптонский, его секретарь, я и ты. Продолжать нужно?
– Я буду нем как рыба.
– Мы поняли друг друга. Итак, склонить сэра Андрэ к разведывательному рейду не удалось. Но нам необходимы сведения. Ты ведь у нас специалист по тайному дознанию, не так ли, сын мой?
– Да, ваше высокопреосвященство, – у Адама вдруг повлажнели ладони, что было явным свидетельством сильного душевного волнения. На неприятности у него был просто собачий нюх, и сейчас все его существо вопило о том, что его ждут большие неприятности.
– Ты направишься в Саутгемптон, где закупишь пару повозок и товар, – вот список того, что пользуется спросом в пограничных крепостях. У казначея получишь две сотни золотых. – При этих словах на лице дознавателя отразилось удивление. Что и говорить, сумма была огромной, и ее собиралось ему выдать казначейство ордена, а ведь Церковь всячески показывала свою аскетичность, но, оказывается, могла оперировать немалыми средствами. – Ты закупишь товар, наймешь охрану и отправишься в торговое предприятие, но сделаешь все возможное, чтобы орки захватили вас. Не скупись, товар должен быть по-настоящему хорош, а улов у орков – богатым. Ты должен будешь попасть в плен к этим дикарям, попасть в Империю, собрать необходимые сведения и… вернуться. Тебя будут ожидать в пограничных крепостях маркграфства Саутгемптонского: тамошние священники будут извещены. Я буду ожидать твоего возвращения не позднее начала осени. Твой жизненный путь был весьма тернист, ты не неженка и вполне способен вывернуться из неволи и вернуться, я верю в тебя. И помни: ты – наша единственная надежда, доставь необходимые нам сведения.